Читаем Танец марионеток полностью

Я сказал «да». Не то чтобы полковник ждал ответа. И всё же та бессмысленная резня, вошедшая в историю как битва за броды на Висентале, прочно засела в моей памяти. Это было около пяти лет назад, во время кампании против Лиги Независимых, альянса купеческих городов-государств долины Таар. Эрейская армия, частью которой мы были, оттесняла войска Лиги все дальше вглубь долины, и наш противник был уже в шаге от капитуляции, но тут отступил через узкий брод на реке Висенталь. Наши враги яростно оборонялись, встав спиной к реке, пока узкая колонна солдат медленно переправлялась на другой берег. Герард, хорошо разведав местность, нашел еще один брод, в нескольких километрах вниз по течению, и сумел убедить эрейское командование разрешить ему завести Седьмой полк в тыл врага. Королевский штаб поставил только одно условие – в качестве поддержки нас должен сопровождать отряд оживших мертвецов, призванных сопровождавшим армию некромантом. Это был ход в стиле эрейцев – и к Седьмому полку, и к слугам некроманта они подходили чисто утилитарно, и смириться с потерей группы наемников им было бы так же легко, как и с потерей полчища искусственно оживленных тел.

Наш отряд в сопровождении примерно сотни полуразложившихся трупов должен был переправиться через брод и форсированным маршем выйти в тыл войск Лиги, которые по-прежнему имели лишь слабый плацдарм по ту сторону реки. В тот момент, когда мы пересекали реку, здание штаба, из которого некромант удаленно контролировал трупы, подожгла во время вылазки вражеская кавалерия. Колдун бежал в панике от пожара, но не разорвал связь со своими слугами, и те вместо точных команд стали в точности следовать его бурным и примитивным эмоциям. Эта уродливая карикатура на эмпатию, которая связывает нежить со своим повелителем, запустила их простейшие инстинкты. Их хозяин умолял о помощи, и они помогали ему, как могли, – нападая на все, что могло представлять угрозу.

Мы, как мухи в смоле, брели посреди ночи по колено в быстром потоке. Факелы в руках отбрасывали слабый свет на уродливые спины нежити. И вдруг начался настоящий ад. Прокладывающие путь мертвецы, до сих пор послушные и готовые принять на себя первый удар противника, вдруг обернулись против нас, яростно и хаотично атакуя. Наши первые ряды пали, прежде чем бойцы поняли, что на самом деле происходит. А темнота всё сгущалась, по мере того как наши факелы с шипением падали в воду, – мы в панике роняли их, хватаясь за мечи. Движения сковывала доходящая до колен вода, из-за царящей вокруг темноты было ничего не видно, мы отчаянно сопротивлялись, не всегда понимая, кому принадлежит вооруженный силуэт: врагу или другу. Трудно сказать, сколько наших полегло от рук запаниковавших товарищей. Но я точно знаю, что, когда я ударил кинжалом одного из противников, тот издал протяжный, без сомнения человеческий вопль, прежде чем рухнул в воду, течение которой тут же понесло его вниз по реке.

Говорят, мы выиграли это сражение, окупив его потерей половины отряда. Я не уверен ни в том, ни в другом, потому что с моей точки зрения столкновение завершилось, когда в полной темноте и под аккомпанемент предсмертных криков мы отступили в полном хаосе обратно на наш берег, унося с собой раненых, которым посчастливилось упасть на мелководье. Потери мы подсчитали только приблизительно.

Конечно, вы не прочтете об этой схватке ни в одной хронике. Вместо этого каждый историк, рассказывая о бродах Висенталя, вероятно, побалует вас захватывающей историей о гениальной уловке, благодаря которой граф де Верде спровоцировал противника на контратаку и заманил в тиски. Вскоре после этого истекающие кровью войска Лиги капитулировали, став еще одним трофеем в коллекции Толстого Альфа. Но мы не забыли этот урок и сделали из него выводы.

– Граф де Верде разделяет мое недоверие к некромантии, – продолжал между тем Герард. – У него тоже были свои броды Висенталя, и он знает, что нельзя доверять ни мертвякам, ни людям, которые их контролируют. А репутация Первого некроманта такова, что с ним тем более нужно держать ухо востро.

– Что о нем говорят? – спросил я.

– Что он хаотичен, непредсказуем и высокомерен. Он принимает решения, не задумываясь и ни с кем не советуясь.

Полковник отвернулся от окна и подошел к столу:

– Говорят, он самый молодой Первый некромант в истории, и ему в голову кровь ударила. Его собственный гений, легкие и быстрые успехи лишили его всякой способности к самокритике.

Я ничего не показал внешне, но ехидно усмехнулся. Именно такие слова использовали старшие офицеры, высказываясь о Герарде к концу Континентальных войн.