— Гипоталамус: Руаш. Уровень наших потребностей в целях выживания: есть, пить, спать, размножаться.

— Лимбическая система: Нефеш. Уровень наших эмоций: страх, желания, зависть, ревность.

— Кора: Нешамах. Уровень нашего разума: логика, стратегия, философия, эстетика и способность контролировать два других мозга.

Согласно Каббале, в момент физической смерти происходит множество ментальных и физиологических изменений. Зогар объясняет, что Нефеш, или наша биоэнергия, растворяется с распадом тела. Руаш, связанный с потоком жизненной энергии, остается на несколько более длительный срок, но в конце концов тоже распадается. Трансцендентная часть, Нешамах, полностью покидает телесную оболочку. Эту высшую составляющую ego приветствуют души тех, кого человек любил в течение своего земного существования. Скажем, его отец и другие, уже покойные, члены его семьи собираются вокруг Нешамаха и он их видит, узнает всех тех, кого он знал в нижнем мире, после чего все они сопровождают его душу туда, где ей предписано находиться.

В момент смерти разрешается видеть своих родителей и друзей, находящихся на том свете. Если человек был достойным, то они радуются и тепло приветствуют его. В противном случае за своего его принимают только безумцы из Гехинома (чистилища). Там души отмываются от грязи.

Гехином открывается только после физической смерти. Необходимость в нем можно сравнить с потребностью принять хороший душ после утомительного спортивного матча или с пребыванием в декомпрессионной камере, когда подводник поднимается на поверхность.

213 — У АНГЕЛОВ

Мой второй эктоплазменный вояж проходил несколько хуже, чем первый. Тогда я думал только о спасении Розы, да и вообще: мысли о других людях позволяли забыть свои собственные мучения.

Теперь же я по дороге думал о множестве вещей. Не сидят ли здесь в засаде наемники еще одного хашишина или какие-нибудь последователи Вельзевула, готовые внезапно на нас кинуться и покромсать пуповины на ломти?

Мне было страшно.

Я прятал свой страх.

Плотной эскадрильей мы мчались в космосе со скоростью мысли. Мы насквозь пересекли солнце, которое — по причине вращения Земли — оказалось точно на пути, ведущем в центр галактики.

Я пытался избавиться от своего вечного, паразитического вопроса («Чем это я тут занимаюсь…»). В конце концов, вы сами видите, о каких вещах я хотел говорить.

Встреча с русскими космонавтами у меня не вызвала даже улыбки. Проход через метеоритное поле покрыл меня гусиной кожей, а подлет ко всякой новой планете казался отличной возможностью потерять свою эктоплазменную шкуру.

Я рассматривал окружавшую нас галактику. Какая же она все-таки огромная! Куда ни плюнь, одни звезды. Кто-то должен присматривать за порядком среди всех этих звезд, растянувшихся Млечным путем. Млечный путь! Греки назвали его так потому, что эта звездная тропинка напоминала им струю молока, бившую из груди богини Геры, супруги Зевса.

Мы совершали турпоездку в страну мертвых, плескаясь в материнском молоке.

Чтобы позабыть о своих страхах, я решил полностью отдать себя этому спектаклю, что бесконечно разворачивался в межзвездном мире. И в тот же самый миг, когда я этого захотел, моя эктоплазма увидела все.