Читаем Там темно полностью

– Слушайте, птица – не я. Я хотела узнать: рисовал кто в школе такую? Или, может, говорил?

– Все мы уникальны, и рисунок лишь отражает то, что ты хочешь сказать. Разве есть в мире два похожих человека? Ха, конечно же нет.

Яся заглядывает под стол. Большой палец над экраном смартфона движется горизонтально вправо. Какой же многозадачный.

Яся заметно сникает. Было глупо чего-нибудь здесь ожидать.

– Ладно, забыли. Вы смотрите прямо в душу. Я просто хотела получить внимание от фигуры значимого взрослого.

Племянник директрисы, занимающий здесь должность школьного психолога, едва не выпускает из рук телефон. Светит экраном: пол женский, столько-то километров от вас.

Яся тянет шею – взглянуть на экран.

– Суперлайк, – советует она.

Грохает дверь.

Теперь точно слетит с петель, и все будут смотреть, чем он там у себя вечно занят. Смятый рисунок – на дно рюкзака. Потом и сама разберётся.

От школы идти вовсе недалеко – нужно обогнуть здание и свернуть в тихий двор, пока не заметишь:

Всякий раз эта табличка вызывает у Яси кривую ухмылку.

МУК – межшкольный учебный комбинат, территория мук – место Ясиной ненастоящей работы.

Она ходит сюда заполнять бесчисленные таблицы. Предназначение таблиц – не быть пустыми. Предназначение Яси – примерно вот в том же. Иногда одно противоречит другому.

Когда интернет писали с большой буквы да ещё прибавляли почтительно «информационно-телекоммуникационная сеть», когда компьютер звали машиной и сам он походил на машину: белый, толстый, гудит солидно – вот тогда уже, в незапамятные времена, тогда уже эти таблицы никому ни на кой не сдались.

На столе дожидается шоколадка. Яся выглядывает в коридор. Вручает её первому встречному, согласившемуся принять. Это хорошая, вкусная шоколадка, Яся сладкое только и ест, но от этой – она точно знает – кусок станет поперёк горла.

От такой монотонной работы будто делаешься тупой. А потому очень быстро, не особенно сверяясь, она заполняет графу за графой и всё оставшееся время занимается действительно важными вещами. Задвинув под стол кроссовки, забравшись с ногами в расхлябанное кресло (и натянув носок так, чтобы не было видно дырки), Яся соображает, что же она станет делать со своей неминуемой славой. На неё иногда находит – всё, хватит, довольно, пора бы уже продумать ответы для интервью.

Она закидывает ноги на стол, ставит ступни поинтересней и делает снимок.

Чем конкретно прославится, она понятия не имела. Это было как данность, просто вот знаешь – и всё. Мысли о том, что блестящее будущее не наступит, Яся, как правило, не допускала. Случалось, конечно, такая крамольная мысль находила её сама, но не сейчас. Не сейчас.

Она думает о себе будущими словами других – и утешается ими.

Шорох в коридоре – и по щелчку открывается таблица, натягивается на лицо сосредоточенный вид.

Оплата, конечно же, почасовая.

Шаги стихают вдали – Яся впивается в экран, делает пометки в блокноте, беззвучно проговаривает что-то бледными сухими губами.

Слава режиму инкогнито, закрытым наглухо дверям.

Ничто больше не имеет смысла.

Там, на экране, Яся вглядывается тревожно в лица тех, кто прямо сейчас делает ровно всё то же, чего она хотела бы когда-нибудь для себя. Напряжённо сверяет возраст – насколько начали раньше, позже, в таких же примерно годах. Читает интервью – как поняли, что это их дело.

Яся видит в кусочках историй их жизней свою, пока ещё не случившуюся. И боится, что в принципе не наступит тот самый волшебный момент, когда что-то стукнет вот так по плечу и скажет – давай, начинай уже делать.

Яся никому об этом не рассказывает.

– Тебе хорошо, ты сама по себе, – говорит ей знакомый. – Тебе вот совсем всё равно.

И Яся кивает.

Если никто ничего не узнает, нечего будет терять.

Когда-то она точно сможет вот так – как другие, что на экране. Потом. Всё, что происходит сейчас, – самая скучная часть биографии, не больше, чем будущее воспоминание, неинтересное «до», нужное лишь для контраста.

Чего не хватает в этих кабинетах – так это шумоизоляции. Яся пробует говорить шёпотом, но выходит совсем не как надо. Дома будет мама, придётся тащиться на стадион.

Уже перед тем как уйти, Яся наскоро набирает в поисковой строке запрос на знакомства с мужчинами 40+, гробы, специальную краску для шерсти собак, средство от пота и запаха ног – пусть поразится контекстной рекламе та или тот, кто придёт сюда после.

Со стороны могло показаться, что одной в кабинете ей до ужаса одиноко. Ещё бы – сидит тут прозрачная, тонкая, жалкая. Только вот стоило подойти – и становилось понятно: ты лишний, Яся глядит сквозь тебя, ничего совершенно не видя. Разговор заводить тогда не то что неловко – практически невозможно. Тот дурак, кто начнёт разговор.

– Разносторонние интересы, – доносится из-за спины.

Его голос для Яси звучит так, как если бы ненароком попала зубами по палочке от эскимо, и до вмятины, до противного хруста.