— Ааа. — С облегчением протянул Гай, для него нашлись сразу две причины выдохнуть напряжение, первая, он понял, что от него хотят и вторая, раз с оружием, то вряд ли хотят убить или еще чего плохого сделать. — Сейчас.

Он быстро собрал все требуемое и, повинуясь безмолвной команде Полоза, двинул за ним из казармы.

В здании они не остались, а вышли на задний двор крепости. Здесь Тим ещё не бывал. Прямо перед ними обнаружилась некое подобие беседки с длинным дощатым столом и лавками вдоль него, на столе стояла лампа, такая же, как в детстве. Тим видел ее в деревне у бабушки — керосинка со стеклянной колбой сверху, огонь еле теплился, но Полоз сразу же раскрутил его на максимум, стало значительно светлей.

— Положи на стол автомат и всё остальное.

Тим немедленно повиновался, но все же перед тем, как опустить оружие на столешницу, он аккуратно придержал ствол, уложив совершенно бесшумно и мягко.

— Гаев, когда в последний раз чистил АСТ?

— Эээ, я сегодня чуток прошелся по стволу шомполом…

— Этого не достаточно. — Прервал его Полоз. — Раз в твои руки попал автомат Терека, то ты должен ухаживать за ним от и до. Я тебя этому научу. — Сказано это было жестко и безальтернативно, мнение Тима просто не принималось во внимание.

Теперь причина ночного вызова стала совершенно ясна, Тим искренне обрадовался, хотя и не сомневался, что причиной заботы является не он, а оружие.

— Молчи и слушай внимательно. Автомат специальный тактический, АСТ, калибр восемь на тридцать мм, снаряжается специальным патроном ПД-8, патрон дозвуковой восьмимиллиметровый. — Речь егеря звучала тихо и размеренно, создавалось впечатление, что он читает в невидимой Тиму книге. — Пуля тяжелая, начальная скорость 280 метров в секунду. Прицельная дальность до 250 метров. Магазины на 35 патронов. Переводчик совмещен с предохранителем, автомат может вести огонь очередями и одиночными. — Слова Полоза дублировались действиями. — Чтобы изготовить оружие к бою, надо вставить рожок в приемник до щелчка, затем перевести предохранитель в боевое положение, затем затвор отводится в заднее положение и отпускается, сопровождать его в возвратном движении не следует, это может привести к переклиниванию.

— Да, у меня такое уже было. — Вставил свое слово Тим.

— Знаю. — Спокойно ответил Полоз. — Я приказал тебе молчать. Сейчас я научу его разбирать и собирать, а также ухаживать за оружием, учти, только это может спасти твою жизнь.

Дальнейшее сильно смахивало на действия фокусника. Полоз ни разу не посмотрел на оружие, движения его были легки и даже воздушны, когда Тиму предложили самому попробовать, он поразился как уродливо и косоруко то, что он делает с автоматом. И дал себе слово, обязательно научиться обращаться с оружием не хуже, а то и лучше опытного егеря. Урок закончился только тогда, когда Тим смог самостоятельно разобрать, почистить и собрать автомат. Его учитель никак не отреагировал на успехи ученика.

— Занятие окончено, завтра в 23.00 жду тебя здесь же, продолжим обучение. — И замолчал, ожидая реакции Тима, который, спохватившись, ответил.

— Есть в 23.00 завтра быть здесь для занятия.

— Свободен, Гаев.

Тим молча кивнул и, развернувшись, зашагал в казарму. Голова кружилась от усталости, но на душе было почему-то светло.

Глава 7

А ночи здесь…

Костян успел только повернуть голову, как в плечо стукнуло. Рука разом разжалась и носилки опрокинулись. Еще ничего не понимая, он развернулся и увидел кореша — Весло хрипел, фонтанируя ярко-алой кровью из пробитого горла. То, что корешу пришел амбец Костян понял сразу — артерия порвана и никто и ничто его уже не спасет.

Вокруг свистели стрелы и каждая, казалось, нацелена в него — Костю. Он закричал и бросился бежать. Как не нарвался на мины — и сам потом удивлялся, наверно, хранили Духи. Бежал, петляя как заяц, левая рука, с торчащей из нее стрелой полностью потеряла подвижность и одуряющее болела, причиняя страшные муки. На бегу, он придерживал ее второй — целой рукой и непрерывно орал, не ругался и не кричал слова, а просто орал на одной ноте, до хрипоты, просто чтобы не было так больно и страшно. Сзади раздались выстрелы, которые только подстегнули Костяна, он не исключал, что стреляют по нему. Ненависть к бывшим спутникам и егерям душила его. К дикарям же был только страх и ужас. Рассматривая и обирая тела убитых, он еще утром поразился той силе и мужественности, которая остро ощущалась в них, даже мертвых.