Читаем Тайпан полностью

– Наместник сказал, что треугольник – их неизменный символ. Иероглифы на флажке означают «Гонконг». Как бы то ни было, мы столкнулись со сложной проблемой, это несомненно. Цзинсо хочет послать в Тайпиншань знаменосцев и мандаринов, чтобы они прошлись по нему мечом.

– Вы не дали согласия? – звенящим от напряжения голосом произнес Струан.

– Боже милостивый, нет! Клянусь Создателем, мы не потерпим никакого вмешательства на нашем острове! Я заверил его, что мы не позволим анархистам прикрываться нашим флагом и в ближайшее время решим эту проблему своими силами. Итак, что же нам следует предпринять?

– Выбросить туземцев ко всем чертям с Гонконга, и делу конец, – предложил адмирал.

– Это невозможно, сэр, – возразил Струан. – И это не пойдет нам на пользу.

– Верно, – кивнул Брок. – Нам не обойтись без работников, носильщиков и слуг. Китаезы на острове нужны нам, и от этого никуда не денешься.

– Есть очень простое решение, – сказал генерал, беря понюшку табаку. Это был быкоподобный, седовласый человек с красным, изрядно поношенным лицом. – Издайте приказ, что любой, кто принадлежит к этому… тайному обществу… будет повешен. – Он раскатисто чихнул. – Я прослежу за выполнением такого приказа.

– Вы не можете повесить китайца, милорд, только за то, что он хочет ниспровергнуть династию иностранного государства. Это противоречит английскому закону, – заметил Струан.

– Иностранная там династия или нет, – вставил адмирал, – потакание бунтовщикам против императора дружественной державы – а она будет дружественной, и очень скоро, клянусь Богом, если нам дадут возможность выполнить то, зачем мы были посланы сюда правительством! – противоречит международному праву. И законам Англии. Возьмите, к примеру, этот чартистский сброд.

– Мы не вешаем их за то, что они чартисты. Веревки они заслуживают только тогда, когда поднимают восстания или нарушают закон, и это правильно! – Струан в упор смотрел на адмирала. – Английский закон гласит, что человек имеет право на свободу слова. И может свободно примыкать к любым политическим партиям.

– Но не к партиям, которые подбивают народ к открытому неповиновению! – гневно возразил генерал. – Вы одобряете неповиновение законной власти?

– Ваш вопрос настолько смешон, что я даже не считаю нужным на него отвечать.

– Джентльмены, джентльмены, – вмешался Лонгстафф. – Разумеется, мы не можем вешать всякого, кто является… э-э… ну, не важно, как их там зовут. Но в равной степени мы не можем допустить и того, чтобы Гонконг кишел анархистами. Или заразился этими чертовыми тред-юнионистскими идеями.

– Все это может оказаться просто выдумкой Цзинсо, чтобы сбить нас с толку. – Струан повернулся к Броку. – Ты когда-нибудь слышал об этих обществах?

– Нет. Но я вот тут подумал, раз эти трианги выжимают деньги изо всех и каждого, значит они выжимают деньги и из купцов и скоро примутся за нас.

Генерал раздраженным щелчком сбил несуществующую пылинку со своего безукоризненного алого мундира.

– Совершенно очевидно, что все это должно находиться в ведении военных, ваше превосходительство. Почему бы вам не издать постановление, объявляющее этот сброд вне закона? Все остальное мы возьмем на себя. То есть применим ту тактику, которую опробовали в Индии. Предложим награду за информацию. Дикарям достаточно услышать звон монеты, и они тут же выдадут всех своих противников, особенно политических. Мы публично казним первую дюжину, и потом у вас не будет никаких хлопот.

– Индийские правила здесь не годятся, – сказал Струан.

– У вас нет опыта в управлении колонией, мой дорогой сэр, поэтому вы едва ли могли составить себе мнение на этот счет. Дикари есть дикари, и толковать тут не о чем. – Генерал повернулся к Лонгстаффу. – Военные решат эту проблему без труда, сэр. Поскольку Гонконг вскоре станет нашим постоянным военным лагерем, мы с полным правом сможем этим заняться. Издайте указ, который поставит их вне закона, и мы проследим, чтобы справедливость восторжествовала.

Адмирал фыркнул:

– Я тысячу раз говорил, что Гонконг должен попадать под юрисдикцию Королевского военно-морского флота. Если мы не установим контроль за морскими путями, Гонконгу конец. Следовательно, значение флота первостепенно. Всем этим следует заниматься нам, и никому другому.

– Исход кампаний решают армии, адмирал, как я уже не раз указывал. Именно сухопутные сражения кладут конец войнам. Конечно, наши военные моряки уничтожили флот Бонапарта и заставили Францию голодать. Но ставить окончательную точку в этом конфликте пришлось все-таки нам. Что мы и сделали при Ватерлоо.

– Без Трафальгара не было бы никакого Ватерлоо.