Читаем Тайный узел полностью

— Чем доказано, спрашиваете вы, — собираясь с мыслями, начал Гриндель, время от времени поглядывая на Анатолия Силина и приготовляясь нанести неотразимый удар. Вернее, несколько сильных ударов, после которых соперник обычно выкидывал белое полотенце и начинал с дрожью в голосе и заискивающим тоном давать признательные показания. Знакомо! Проходил не однажды. — Начну с того, что ваша любовница вся изолгалась. Все ее показания — сплошная ложь! Доказательства, — спросите вы, — повторился Валдис Давидович. — Ну, так я вам отвечу… Нина Александровна признала предсмертную записку своего мужа подлинной, в то время как, по заключению экспертов-почерковедов, эта записка — несомненно явная фальшивка. Равно как и подпись якобы Печорского под ней. Это первое доказательство ее неоспоримой вины… Нина Александровна попыталась сбежать, то есть скрыться от следствия и покинула свою квартиру ночью того же дня, когда был обнаружен труп Печорского. Это второе… Наряду милиции, что ее задержал, она отказалась представиться, а оперуполномоченному, который ее допрашивал, когда ее доставили в отделение милиции, она в очередной раз солгала, назвавшись именем и фамилией своей подруги. Это третье… И это еще не все, — повысил голос Валдис Давидович, видя, что Анатолий Силин попытается что-то возразить. Следовало нанести нокаутирующий удар. — Нина Александровна постаралась создать себе алиби опять-таки ложью, утверждая, что тридцать первого декабря минувшего года где-то примерно с часу дня и до половины одиннадцатого вечера она находилась у своей подруги. Той самой, чьим именем она назвалась при допросе в отделении милиции, — добавил Гриндель ироническим тоном. — Как оказалось, у подруги этой она пробыла всего-то до трех часов дня, а потом вернулась в свою квартиру, поскольку к ней в это время должны были подойти вы. Так что в семь часов вечера, когда был убит предприниматель Печорский, она и вы находились на месте преступления. Нина Александровна, конечно, пыталась создать себе новое алиби, сказав, что находилась у вас дома, когда происходило убийство ее мужа, но какая ей вера после всей той лжи, что она наговорила? — посмотрел Валдис Давидович прямо в светлые очи допрашиваемого.

— Но мы и правда находились у меня дома, — спокойно возразил Силин.

— Я вижу, у вас железное самообладание. Ваши слова кто-то может подтвердить? — быстро спросил следователь.

— Нет. Я живу один, — после недолгой паузы последовал ответ.

— А что, разве у вас соседей никаких нет? — пытаясь казаться беспристрастным, поинтересовался Валдис Давидович.

— Кажется, нас никто не видел, — промолвил Анатолий Силин, пытаясь, вероятно, вспомнить: а вдруг кто-то из соседей видел их вместе. Но, увы… — Признаться, когда Нина… когда Нина Александровна приходила ко мне, она старалась избегать всяческих встреч с кем бы то ни было по известным теперь уже вам причинам. Она была замужем… И не встречаться с кем бы то ни было у нее получалось. Сомневаюсь, видел ли вообще ее кто-нибудь из моих соседей хотя бы раз…

— Значит, алиби ни у нее, ни у вас не имеется, — заключил Гриндель и посмотрел на допрашиваемого. — Что и требовалось доказать, — удовлетворенно добавил он.

Какое-то время Гриндель просто разглядывал Анатолия. Фронтовик, дошел до Праги, окончил военное училище, получил офицерское звание, был ранен, в настоящее время имеет хорошую работу. Вроде бы абсолютно положительный человек. Что же побудило его пойти на преступление, причем весьма тяжкое, такое как убийство? Как тут ни гадай, а получается одно: это она, Нина Печорская, подбила хорошего парня на убийство мужа, что прекрасно понятно даже самому несведущему. Среди женщин нередко встречаются коварные существа. А от таких, как Печорская, и вовсе нужно держаться подальше.

— Теперь меня более всего занимает вот такой вопрос, — возобновил допрос старший следователь. — Это вы написали посмертную записку от лица мужа вашей любовницы? Эксперты сказали, что почерк, которым написана записка, мужской… — Валдис Давидович пристально посмотрел на Силина.

Еще вчера в доме Анатолия Силина на улице Односторонка Гривки был произведен обыск. Ничего достойного внимания сотрудниками обнаружить не удалось, о чем и сообщил Гринделю его помощник Астахов. Известие не очень сильно расстроило Валдиса Давидовича. Глупо было бы ожидать, что Анатолий Игнатьевич раскидает у себя дома письма и документы, написанные рукой Печорского и похищенные из его квартиры, и копировальную бумагу, с помощью которой Силин, надо полагать, тренировался в подделывании почерка покойного ныне Модеста Печорского.

Зато в присутствии понятых было изъято несколько образцов почерка самого Анатолия Силина, чтобы сравнить его почерк с тем, которым была написана пресловутая предсмертная записка. Может, найдутся новые доказательства — скажем, одинаковые темпы написания слов, нажимы и топографические особенности и иные соотношения элементов письма, — что эту записку написал именно Силин.

Негромко постучавшись, в комнату вошел помощник Гринделя Астахов. В руках он держал два листочка.