— Вот и славно, что вы раскрыли своего любовника, — произнес Гриндель и с легкой улыбкой всезнающего гуру посмотрел на Нину Александровну. — Теперь давайте перейдем к вашим показаниям относительно событий предновогоднего вечера тридцать первого декабря сорок седьмого года, то есть непосредственно к убийству, а точнее, к удушению бельевой веревкой гражданина Печорского Модеста Вениаминовича…

Нина посмотрела на старшего следователя с изумлением.

— Вы меня не поняли, — произнесла она наконец. — В то время, когда убивали моего мужа, я была с Анатолием…

— Вы надеетесь таким признанием спасти себя от суда? — изрек старший следователь. — Намекаете, что у вас имеется алиби? Что ж, — Валдис Давидович внутренне усмехнулся, что никак не отразилось на его лице, — проверим и это ваше показание. Где проживает ваш любовник? Кстати, как его полные фамилия, имя, отчество?

— Односторонка Гривки, дом четыре, — назвала Нина адрес, где проживал Анатолий. — А полное его имя Анатолий Игнатьевич Силин.

— Прекрасно. — Валдис Давидович тут же выписал повестку на его имя и передал своему помощнику Астахову: — Чтобы завтра в девять утра этот Силин сидел у меня в кабинете.

— Вручу! Никуда он не денется, — пообещал помощник.

После этого старший следователь дал расписаться Печорской в протоколе допроса, и ее увели. Состоявшимся допросом Валдис Гриндель был доволен. Ведь Нина Печорская созналась в наличии любовника и назвала его имя. Вне всякого сомнения, что это она вместе с ним удушила собственного мужа бельевой веревкой. Для суда вполне хватало доказательств, чтобы вынести Печорской обвинительный приговор. Портила настроение только одна деталь, но существенная, что он так и не сумел добиться от девицы признательных показаний. А значит, что это еще не окончательная победа. Для настоящего триумфа еще предстоит поработать. И теперь с обнаружением любовника следует добиваться не одного, а двух признаний!

Глава 11. Кража яблок и двух пирожков с картошкой

Ни вечером (в день второго допроса Нины Печорской), ни рано поутру на следующий день Анатолий Игнатьевич Силин в доме по улице Односторонка Гривки, что расположена в Кировском районе города, обнаружен не был.

— Так его, кажись, с Нового года не видать, и куда подевался — нам неведомо, — неизменно отвечали соседи с улицы, которых опрашивали служащие республиканской прокуратуры. — Верно, опять куда-нибудь отъехал. Слышь, у него работа такая суетная: время от времени куда-то отъезжать.

— А где он работает-то? — попытались выяснить у соседей помощники старшего следователя.

— А черт его знает, чем он там занимается! Он нам не докладывает, — таков был исчерпывающий ответ соседей.

О том, что Анатолия Силина дома обнаружить не удалось и, в связи с этим, не получилось вручить ему повестку в прокуратуру и препроводить в кабинет Гринделя, сам Валдис Давидович узнал около десяти часов дня.

— Сбежал! — воскликнул в сердцах старший следователь. — Проворонили, мать его. Ищи теперь его, свищи!

Сомнений не оставалось: побег Анатолия Силина служил еще одним неоспоримым доказательством причастности к убийству предпринимателя Печорского его жены Нины Печорской, как, собственно, и ее любовника.

Дело об удушении коммерсанта Печорского в собственной квартире по улице Грузинской становилось предельно ясным…

— Надо узнать про этого Силина все, что возможно! — отдал приказание Валдис Давидович своему помощнику Астахову, раздумывая над тем, вызывать ли на новый допрос Нину Печорскую или покуда повременить. — И найти его как можно скорее!

* * *

— Информация об Анатолии Игнатьевиче Силине не столь обширна, сколь хотелось бы, — начал свой доклад Астахов Гринделю. — Собирали буквально по крупицам. Сам он из местных. Двадцать два года. Родителей у него не имеется: отца убили на фронте в самом начале войны — он служил офицером-пограничником, — а мать скончалась ровно через год. В это время Силин только поступил в Авиационный институт. На фронт Силин ушел добровольцем прямо со студенческой скамьи. Воевал сначала на Сталинградском фронте, а после его ликвидации в январе сорок третьего года — уже на Воронежском и Первом Украинском фронтах. Войну закончил в Праге в звании лейтенанта и находился там до середины июня сорок пятого, когда пришел приказ о демобилизации. Имеет следующие награды: медали «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За взятие Праги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и орден Красной Звезды. Вернувшись домой, восстанавливаться Силин в институте не пожелал и устроился на Государственный завод пишущих машин.

— На «Пишмаш»? — переспросил Гриндель.