Читаем Тайный узел полностью

Федор Богданов замолчал и горестно опустил голову. Что ж, такое тоже вполне могло произойти, ибо другого объяснения дикому преступлению не находилось.

* * *

Первым, кто услышал крик о помощи и обнаружил истекающего кровью Федора Богданова, еле выбравшегося из своего двора, был его сосед Егор Никитич Феклушин, пенсионер еще, верно, с довоенных времен. Его Щелкунов допрашивал вторым. Феклушин говорил охотно и пространно, но Виталий Викторович не перебивал старика и не просил говорить его по существу и покороче: знал по собственному опыту, что если дать собеседнику говорить свободно, то можно выведать больше, нежели, перебивая, задавать интересующие вопросы в надежде поскорее получить нужную информацию. Пенсионеры и прочие старики, кроме никчемной информации, начинающейся еще с доисторических времен, часто выдают мимоходом исключительно ценные сведения, прячущиеся в деталях и вроде бы в незначительных на первый взгляд мелочах. Каковых — и это подтвердит любой ответственный работник Министерства внутренних дел, проводящий следственные действия по уголовным эпизодам, — в расследовании дел не имеется.

Свои первоначальные показания старик Феклушин подтвердил.

— У меня бессонница, — пожаловался он, — раньше трех утра и не засыпаю. А чтобы не лежать напрасно и в потолок глазеть, вот я и хожу по поселку. Иногда делами какими-то занимаюсь, что не успел в течение дня выполнить. Это раньше бывало, по молодости, не успел голову положить на подушку и уже дрыхнешь без задних ног. А сейчас очень постараться нужно… И вот вышел я со двора и слышу какой-то неясный голос, как будто бы откуда-то издалека доносится. Прислушался малость, вроде бы тихо. Думал, показалось, дальше потопал и тут опять слышу, уже более разборчиво, как будто бы кто-то на помощь зовет. Глухой такой голос, протяжный. Я и пошел на него. Вижу, у дома, где Богданов с дочерьми проживает, человек на снегу лежит около калитки. Вроде бы не шевелится. Присмотрелся я к нему, кажись, на Федьку нашего похож. Думаю, неужели перебрал? С ним порой такое случается. Спрашиваю: «Федор, ты, что ли это?» А он мне отвечает: «Я это… Напали на меня, злыдни. По башке стукнули чем-то тяжелым, а кто, не знаю». И тут две женщины еще вышли, они в соседних домах проживали, Мария Никишина и Дарья Куманец. Видно, он их своим криком переполошил, а может, и не спали совсем… Вот втроем мы его подняли, как могли, и в сени потащили. И тут, когда в избу уже занесли, Федор говорит нам: «Вы не шибко-то тут шумите, а то детей разбудите, спят они. Положите меня на лавку, так мне спокойнее будет». Ну мы его на лавку и уложили.

— Выходит, Богданов не знал еще, что детей нет в живых? — с едва заметной вопросительной интонацией произнес Виталий Викторович, скорее для себя, нежели для Феклушина. Однако Егор Никитич принял последнюю фразу майора милиции как обращенную к себе и охотно ответил:

— Конечно, не знал. Он только что в доме оказался…

— Хорошо, вы занесли его в сени, положили на лавку, что было дальше? — продолжил допрос майор Щелкунов.