Читаем Тайный пляж полностью

Адам со вздохом устремил глаза на живописную бухту. На другом берегу при желании можно было разглядеть их маленькие коттеджи, примостившиеся на вершине утеса, точно птички на проводе.

– Я ни минуты не жалел о том, что переехал сюда, – сказал Адам. – Для меня это идеальное место. Если не брать в расчет очевидные обстоятельства.

Никки сочувственно дотронулась до его плеча и поспешно отдернула руку, опасаясь, что этот жест может показаться слишком интимным. Нервно откашлявшись, она заправила волосы за уши. В машине было тепло, и Никки остро чувствовала запах одеколона Адама – чистый и одновременно болотистый, цитрусовый с ноткой мускуса, лайма, перца и меда; запах был мужским, но при этом немного женским, очень сложным, трудноопределимым, навязчивым, сексуальным. И отвлекающим. Что было крайне опасно во время крутого спуска по узкой горной дороге.

Наконец они достигли окраины города, и Никки поехала в направлении набережной, пытаясь найти место для парковки, что в последнее время было не так-то просто. Оставив машину, они пошли назад в сторону «Нептуна» мимо мемориала, установленного в ознаменование пятой годовщины трагедии. Памятник из блестящей нержавеющей стали высотой двадцать футов представлял собой переплетенные сердца, и каждое символизировало погибшего моряка. Издалека сердца эти напоминали огромную набегающую волну. Простой и символичный, он прорезал голубое небо, переливаясь на солнце.

Семь сердец. Семь мужчин.

Внизу были высечены их имена. Черные буквы на белом мраморе. Никки остановила взгляд на имени отца – Уильям Норт, – а затем перевела глаза чуть выше: Рик Махони-Шамбор. Никки даже не вздрогнула. Она научилась сдерживаться.

Дотронувшись до белого мрамора, Адам благоговейно провел пальцами по выбитым буквам:

– Понимаю, что с годами легче не становится.

Никки не смогла ответить. Она просто покачала головой. Тогда Адам молча взял ее под руку – непринужденно и сочувственно. Этот дружеский жест согрел Никки, ибо памятник всегда вызывал у нее внутренний холод. К тому же ее не покидал леденящий душу страх из-за анонимных открыток. Ужасного напоминания о том, что она совсем не тот человек, каковым ее все считали.

Впрочем, об этом всегда что-то напоминало.

Пока они шли к пабу, Никки успела взять себя в руки.

– Может, сядем снаружи? – Освободив руку, она направилась к лучшему столику.

Над водой дул легкий бриз, взбивавший на поверхности моря шапки белой пены, однако солнце постепенно набиралось уверенности, словно готовясь к началу летнего сезона.

– Конечно. Что вы собираетесь есть? Я схожу закажу.

Никки опустилась на скамью:

– То же, что и всегда. Кальмары с солью и перцем. И «Грязные чипсы»[17].

– Уф! – ухмыльнулся Адам. – Похоже, нет смысла смотреть в меню. Именно то, что мне нужно.

В ожидании заказа они потягивали холодное мюскаде. И вскоре Глория принесла две миски жаренных на углях кальмаров и две миски чипсов тройной обжарки с хрустящим беконом, зеленым луком, красным перцем, сметаной и расплавленной моцареллой.

– Привет, Никки! Спасибо за приглашение на вечеринку, – сказала Глория. – Мы с Белль постараемся подскочить после работы, если у тебя хватит сил так поздно принимать гостей.

– О! – Никки притворно вздрогнула. – Ну… я даже и не знаю. У меня жутко ворчливый сосед. – Она повернулась к Адаму. – Как, по-вашему, он отнесется к шуму после полуночи?

– С него станется позвонить в полицию, – подыграл ей Адам. – Может, стоит его пригласить? Тогда он точно не будет жаловаться.

– Сомневаюсь, что ему нравятся вечеринки.

– Что ж, некоторые люди полны сюрпризов.

Глория, озадаченно прислушивавшаяся к их диалогу, показала на Адама:

– Выходит, вы тот самый ворчливый сосед.

– Так оно и есть. – Он протянул Глории руку. – Адам. И не волнуйтесь. Вечеринка наверняка продлится до рассвета.

– Ну тогда до встречи. – С этими словами Глория отправилась обратно на кухню.