Никки, громко протестуя, поплыла следом.

– Если хочешь, можешь показаться ему голышом. Но лично я не собираюсь. Ведь мне как-никак придется жить с ним по соседству.

– Можно подумать, он в жизни не видел голых женщин! Ничего, не ослепнет!

– Лично я собираюсь подождать. Я просто не могу.

Они снова почувствовали под ногами дно. Заметив их, Адам помахал рукой. Когда воды оставалось уже по пояс, Джесс выпрямилась, гордо выставив вперед бюст, и размашисто зашагала к берегу. Никки, продолжавшая прятаться под водой, с трудом сдержала смех, когда Адам, поняв, что перед ним дама топлес, галантно повернулся спиной, лишив Джесс возможности продемонстрировать свои прелести. Тем временем Джесс, со струящимися по спине волосами, бесстрашно вышла на берег. Никки в глубине души восхищалась смелостью сестры, которая невозмутимо, точно модель на подиуме, направилась к брошенным полотенцам. Гэтсби в полном восторге бросился к ней, не обращая внимания на свист хозяина, тщетно пытавшегося подозвать пса к себе.

«Бедняга Адам, – подумала Никки. – Ему наверняка безумно стыдно. Нужно будет потом перед ним извиниться. Или не нужно? Может, Джесс права? Какое это имеет значение?»

Джесс, беззаботно задрапировавшись в полотенце, как ни в чем не бывало вернулась к воде со вторым полотенцем, чтобы Никки могла прикрыть наготу и выйти на берег в пристойном виде.

– Ты чокнутая, – сказала Никки.

– А разве ты меня не за это любишь?

«Да, – подумала Никки. – Именно за это». Потому-то Никки и нервничала, так как не хотела терять сестру. Свою чокнутую, отвязную, невозможную сестру. Оставалось только молиться, чтобы тот, кто присылал угрожающие открытки, не собрался вбить клин между ней и Джесс.

<p>Глава 32</p>

Зак Глейзер жил в старинном фермерском доме прямо на берегу. Добраться туда можно было по узкой извилистой дороге, идущей посреди девственной лесной местности. Никки вела машину предельно осторожно, поскольку дорога была невероятно коварной: с одной стороны она шла вдоль крутого утеса, у подножия которого находились острые скалы и кристально-голубая вода, райски прекрасная, хотя на самом деле смертельно опасная, так как здесь потерпело крушение не одно судно. Но само место было сказочным. Жители Спидвелла с интересом наблюдали за тем, как Зак с удивительной любовью ремонтировал дом. По слухам, он как одержимый восстанавливал обнесенный стеной старый сад и выращивал органические овощи, что было отнюдь не типично для настоящей рок-звезды.

– В свое время мы с твоей мамой частенько приезжали сюда, – сказала Никки племяннице. – Тогда домом владели какие-то старые хиппи, и они каждую неделю устраивали вечеринки. Сюда мог заявиться буквально каждый. Они тусовались всю ночь и утром дружно встречали рассвет.

Никки помнила, как тряслась от страха на заднем сиденье чьей-то машины, мчавшейся на большой скорости, а Джесс, врубая музыку, хохотала на переднем сиденье. Оставалось только удивляться, как им тогда удалось выжить. Они были молодыми и безбашенными, юными сорвиголовами.

– Звучит круто. – Джуно нервничала, хотя тщательно это скрывала.

Она впервые встречалась с Заком. А так как Джесс была на работе, Никки вызвалась отвезти племянницу, поскольку самой ей было туда не добраться. Рядом с домом Зака общественный транспорт не ходил.

Никки остановилась на подъездной дорожке. Она буквально кожей чувствовала психологическое напряжение Джуно, которая явно продумала свой внешний облик, хотя и пыталась сделать вид, будто это не так. Тем не менее Никки заметила, что племянница заново покрасила волосы в темно-синий цвет и тщательнее обычного наложила макияж: накрасила губы красной помадой, идеально подвела брови, подчеркнула тоном высокие скулы. Джуно сжимала в руке тетрадь, в которую записывала песни. Тетрадь была обернута липким черным пластиком и обклеена фотографиями музыкальных кумиров Джуно: Дебби Харри, Нины Симон, Джони Митчелл.

– Все будет прекрасно, – успокоила племянницу Никки. – И запомни, когда-то Зак был таким же, как ты. Он не родился звездой. И знает, почем фунт лиха.

В ответ Джуно то ли кивнула, то ли пожала плечами. Никки стиснула плечо племянницы под хлопковым платьем и, внимательно присмотревшись, поняла, что это вовсе не платье, а подпоясанная широким ремнем белая в тонкую черную полоску просторная мужская рубашка без воротника, из-под которой виднелись непременные сетчатые колготки; наряд дополняли высокие ботинки на шнуровке.

– Что-то новое, да? – спросила Никки.

– Это папина, – сказала Джуно. – Мама дала. Она думает, рубашка принесет мне удачу. Вроде как папа будет рядом со мной.

– О моя дорогая! – Никки обняла племянницу, потершись щекой о мягкую хлопковую ткань и на секунду вспомнив жар мужского тела, которое когда-то держала в объятиях. – Как бы ты ни спела, в любом случае это будет потрясающе. Твой папа гордился бы тобой.

– Ты так думаешь?

– Я знаю. А как же иначе? Ты умная, талантливая и красивая. Заку повезло работать с тобой.

– Ну да, он прямо-таки ждет не дождется, – сухо ответила Джуно.