Похороны отца едва не разбили Никки сердце. Ее брат захотел нести гроб вместе с двумя братьями Уильяма и оставшимися членами команды спасателей. Грэм выглядел весьма представительно и торжественно в новом костюме, купленном в магазине мужской одежды «Медлар бразерс» на главной улице города. После похорон все отправились на поминки в «Нептун», где подавали сэндвичи с яйцом, сконы и любимый Уильямом чайный хлеб, щедро намазанный маслом. За несколько дней до похорон Хелен лихорадочно занималась выпечкой, перемешивая в мисках яркую глазированную вишню со смородиной, изюмом и кишмишем.

Все последнее время Джесс практически не разговаривала и ничего не ела.

– Я собираюсь укоротить свое свадебное платье и надеть его на похороны Рика, – сказала она Никки.

– Что? Но оно же красное.

– Он наверняка это одобрил бы, – возразила Джесс.

Никки не решилась надеть на похороны хоть что-то, привлекающее внимание. Ей хотелось стать как можно более незаметной. Предстоящая поминальная служба вызывала панику, и Никки снова и снова проигрывала ее в голове в напрасной попытке притупить эмоции и сохранить спокойствие, когда вынесут гроб.

Поскольку Никки встречала Сабину, мать Рика, в международном аэропорту Бристоля, ей пришлось мобилизоваться, так как она не могла позволить себе расклеиться на глазах у матери, потерявшей единственного сына. Сабина подробно рассказывала о его жизни, после чего было еще труднее поверить, что Рика больше нет с ними. Сидеть рядом с Сабиной в церкви стало для Никки очередным тяжким испытанием: она крепко держала убитую горем мать за руку, невероятным усилием воли сдерживая слезы.

И только на следующий день Никки спустилась на свой тайный пляж. Она смотрела на волны, громко причитая и рыдая до изнеможения. Ее персональные поминки по человеку, которого она самозабвенно любила, но не имела права удерживать.

<p>Глава 46</p>

Сейчас

Закончив свой печальный рассказ, Никки вновь откинулась на диванные подушки. Она была вымотана до предела. Всем в совокупности. Работой, ремонтом дома, тревогами. Стоявшей в голове круговертью: клиенты, контрольные списки, планирование. И открытками с угрозами, напоминающими о том, что ее наконец настигло запоздалое возмездие. Неужели это оно? Лишиться шансов на счастье именно в тот самый момент, когда все должно было потихоньку образоваться. У Никки зуб на зуб не попадал. От оживших воспоминаний в душе стоял холод. Она буквально кожей чувствовала плотный морской туман. Проливной дождь. И леденящий ужас.

Секунду-другую Адам молчал, затем встал с места. Его сумрачное лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Но что скрывалось за маской спокойствия? Разочарование? Неодобрение? Отвращение? И вот наконец он улыбнулся. Доброй, хорошей улыбкой. Хотя, возможно, именно так улыбаются человеку, которого вы явно переоценили и теперь ломаете голову, как бы ему об этом сказать.

– Подожди меня здесь, – попросил Адам и удалился на кухню.

Никки решила незаметно уйти. Чтобы избавить себя и Адама от мучительного обсуждения результатов вскрытия. Они больше никогда не коснутся этой темы. А станут просто вежливыми соседями, способными вынести чужой мусор и расписаться за чужую посылку; они будут встречаться лишь на редких светских мероприятиях, где легко раствориться в толпе друзей и родственников, чтобы не оставаться наедине.

Но когда она уже направилась к двери, в гостиную вернулся Адам с двумя кружками в руках.

– Вот. Это нечто особенное. Чили, корица и гвоздика. Горячий шоколад «Белая колдунья». Я сам придумал название. Совсем как тот напиток, который колдунья дает Эдмунду в книге «Лев, колдунья и платяной шкаф».

Ах, подумала Никки, он просто идеальный мужчина! Это была одна из ее самых любимых детских книг. И когда Никки начала пить шоколад, ей показалось, будто ее заколдовали. Она вдруг почувствовала сонливость и в то же время странный покой. Единственным желанием было свернуться калачиком и уснуть. Однако Адам решил продолжить разговор:

– Ты наверняка знаешь, что у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Вещи, которых ты стыдишься. Вещи, воспоминания о которых заставляют тебя съеживаться. Заставляют тебя сгорать от стыда.

– Да, но…

– Ш-ш-ш… – Адам с улыбкой приложил палец к губам. – Когда я еще только начинал работать в большом рекламном агентстве в Сохо, у меня случилась интрижка с замужней женщиной. Наш роман был настолько бурным, что мы вообще ни о ком не думали. Ни о моей девушке, ни о муже той женщины, ни о ее детях.

– У нее были дети?! – удивилась Никки.

Адам насмешливо передернул плечами:

– Вот видишь? Не такой уж я и хороший.

– Но это было… – начала Никки и осеклась.