Сквозь слезы женщина увидела Зака. Он быстро шел по тропе, ведущей к владениям Бабу. Не успела Зения ни о чем подумать, не успела шевельнуться, как муж очутился рядом, схватил ее за волосы, уронил на землю и повозил ее лицом по грязи, вздернул на ноги и влепил ей крепкую пощечину с воплем:

– Сука! Ты сука!

Кто-то из мужчин оттащил Зака. Бабу пошел к ним, произнося какие-то странные слова, которые успокоили Данлопа вчера.

Зения продолжала плакать, грязная слюна капала с ее подбородка. Ее благословили и влепили ей пощечину почти одновременно, и все мысли вылетели у нее из головы, осталась только острая боль.

Она всегда чувствовала боль и боролась с нею. Дочь бедняка, бесплодная женщина, которую не захочет ни один мужчина, если узнает о ее бесплодии, Зения когтями, зубами и ложью проложила себе путь в респектабельное общество, но боль никогда ее не покидала.

Мальчик опустился перед ней на колени и обнял, а она продолжала плакать.

– Ты горячо любима богом, – повторил он.

«Сын Мэгги Джонсон, наверное, экстрасенс», – подумала Зения. Но разве он не видит, что рот ее забит грязью?

Она яростно вырвалась из его рук и встала.

– Посмотрите на себя, люди! – закричала она. – Посмотрите на себя! Разве вы не знаете, что с вами пытаются сделать? Как вы можете так жить? Покорно принимаете все, что швыряют вам в лицо! Все время улыбаетесь! Ходите в тряпье! Вы – безропотная часть пейзажа джунглей! Они собираются забрать ваши драгоценности и отравить вашу воду! Как вы можете улыбаться?

– Много тебя заботит Африка! – крикнул Зак, на котором снова сидел Бабу.

Зения показала пальцем на людей в кругу:

– Я не собираюсь быть такой, как вы! Не собираюсь! Я не позволю мужчинам использовать меня в свое удовольствие! – Она сердито уставилась на Зака: – Не позволю миру скверно со мной обращаться! Я не буду просто… просто смиряться с этим, не давая сдачи!

– Бедняжка Зения! – завопил Зак. – Бедная богатая сучка Зения!

Мальчик повернулся к Данлопу:

– Она горячо любима богом.

– Да ну? Что ж, бог, должно быть, любит грешников! – закричал Зак.

– Любит. И ты тоже грешник, – сказал Бабу.

– Я? Я!

Бабу пришлось приложить все усилия, чтобы не дать Заку вырваться и встать.

– Я никогда за всю жизнь не причинил зла ни единой живой душе! В отличие от некоторых, – он яростно смотрел на Зению, – я не нуждаюсь в Библии, чтобы быть достойным человеком. Я помогаю людям. Я не раню их!

Бабу похлопал Зака по плечу:

– У Пола Джозефа сотрясение мозга. Твоя жена получила удар по лицу.

– И что? Ты судишь меня за это?

Бабу улыбнулся:

– Я лишь поступаю, как поступил ты, когда осудил их. Они ранили твои чувства. Они не ранили тебя физически, как ты ранил их.

– Любой мужчина сделал бы то же самое!

– Кто ты вообще такой? – спросила Мэгги Джонсон. – Ты не можешь быть тем милым мальчиком, который основал OLIVE.

– Я? Я – везунчик, вот кто. Мне всю жизнь везло!

Зения вытерла губы.

– Это мой муж. Он и вправду основал OLIVE.

Джесс сел на землю рядом с Заком.

– Если бы ты не помог мне после моего рождения, я бы не выжил. Почему тебя заботило, жив я или мертв? Ведь ты знал, что я скажу: «Не судите, подставьте другую щеку, делайте добро тем, кто жестоко использует вас», – и только.

Внезапно раздался крик, и все посмотрели на человека, который бежал сюда по тропе.

– Помогите! Они убивают ее! – вопил мужчина.

Зения узнала в нем араба, которого она и Пол Джозеф повстречали в отеле «Устричная бухта». Он обещал заглянуть с визитом, но о чем он вопит?

– Ахмед? – спросил из-под Бабу Зак.

– Зак! Они убивают мою любимую, Аджию!

«Если Аджия – та девчонка, которая так распускала язык за обеденным столом в «Устричной бухте» и допытывалась, зачем мы явились в ее страну, тогда, наверное, она получила по заслугам», – подумала Зения.

Бабу отпустил Зака и встал, поднялись и остальные. Теплые улыбки исчезли. Эти люди больше не были полны света и счастья, как в тот миг, когда появилась Зения. Человеческая стена отделила Ахмеда от Зении, Зака, Бабу, Сумы, Мэгги и Джесса.

– Что происходит? – окликнул Бабу Ахмеда.

– Они дают ей яд! – завопил Ахмед.

Один из жителей деревни обеими руками показал на Джесса:

– Он – Мунгу.

Потом показал на Ахмеда:

– Его женщина – мчави. Прошлой ночью она творила черную магию.

– Джесс, сделай что-нибудь! – воскликнула Мэгги Джонсон. – Не дай им отравить бедную девочку!

– Я не могу повелевать людьми, Madre. Бог создал мир, в котором есть свобода выбора. Все произрастает из каждого выбора, доброго или злого.

– Зак, они убивают ее! – закричал Ахмед и побежал обратно к центру деревни.

Данлоп повернулся к Джессу и схватил его за руку:

– Ты и вправду клон Иисуса?

Джесс кивнул.

– Я рисковал жизнью, чтобы помочь тебе спастись, когда ты родился. А теперь ты собираешься стоять здесь, позволяя убить женщину?

– Если придется, – сказал Джесс. – Но я надеюсь, что этого не произойдет.

– Какой же ты долбаный Христос! – закричал Зак, кинулся на выстроившихся стеной людей, прорвался сквозь них и побежал по тропе вслед за Ахмедом.

За ним устремилась вся деревня.

Глава 33