Читаем Тайный мессия полностью

Весь оставшийся полет над заповедником Селус Зения не проронила ни слова. Она не выказала никакого интереса к вспугнутым самолетом бегущим внизу слонам, к стадам антилоп гну, тянущимся будто бы до самого горизонта, к группе гиппопотамов на реке, к которой самолет опустился так низко, что можно было видеть клыки тех, что широко разевали пасти ему навстречу. Зения не обратила внимания на грациозных жирафов, появившихся из-за высоких деревьев, листьями которых они кормились.

Все это время пилот отпускал комментарии, уже не такие отчаянные, а благородный Махфуру время от времени вставлял свои перлы. Обычно Зения замечала такие крохи информации – к деталям она относилась фанатично. Но теперь она вела себя замкнуто и потерянно, пока дикое великолепие Африки расстилалось под самолетом.

По другую сторону прохода беседа тоже прервалась. Гивн негромко обменивался редкими словами с сидящим перед ним Махфуру и с сидящим сзади Стивом Харрисом, который, как и остальные, смотрел вниз.

Спустя некоторое время Пол Джозеф начал чувствовать себя исключенным из круга, пока не вспомнил, что Гивн, вероятно, давно знаком с обоими мужчинами благодаря «Амер-кан». Пол попытался заговорить с Зенией, но та не ответила. То ли была испугана до смерти, то ли пыталась расслышать, о чем разговаривают на другой стороне салона.

Она молчала до тех пор, пока «Сессна» не взмыла снова в аквамариновое небо с ленточками облаков.

– Куда теперь? – спросила Зения, вцепившись в подлокотники кресла.

– Следующая остановка – Удугу, – сказал Махфуру.

Такси мигом домчало Ахмеда и Аджию из лавки лекаря близ рынка Карияку. Как и крыша аэропорта, стилизованная крыша рынка напоминала лиственный полог деревьев, которых здесь больше не было. И все-таки она охлаждала прилавки и циновки внизу, где продавались всевозможные товары и угощения.

Вскоре они добрались до Кивукони – там было полно посольств, музеев и памятников. Снова появились подстриженные газоны и цветы. Ахмед никогда раньше не совершал такой поездки и заметил бросающийся в глаза контраст, объяснявший, почему Аджия так гневается на белых – вазунгу.

Отель «Килиманджаро» принял их в свою елейную роскошь. Они отправились за покупками в его мраморный пассаж. В каждом африканском одеянии Аджия была восхитительна, Ахмеду она казалась моделью. Охваченный любовью, он купил в ювелирном магазине тяжелые золотые браслеты ей на запястья, унизал ее пальцы золотыми кольцами и выбросил кучу денег на драгоценные ожерелья, головные драгоценности и сережки. В магазине сувениров он купил национальный браслет из слоновьих волос с двумя узлами – редкий, потому что был и в самом деле из слоновьих волос, хотя и дешевый в сравнении с золотым. Согласно легенде, слоны были мостом между небом и землей, между телом и духом. Ахмед надел браслет на руку Аджии вместе с золотыми и поправил узлы, говоря:

– Сим я запечатываю элементы огня, ветра, солнца и воды, чтобы дать тебе силу и удачу.

Аджия улыбнулась и сказала:

– Знаешь что? Ты все-таки суеверен.

Один из ресторанов «Килиманджаро» выходил на Индийский океан, который Аджия называла Африканским. Они пообедали под пальмами, растущими в горшках. На девушке был один из шелковых шарфов, который ей купил Ахмед. Они вызвали такси и набили его чемоданами с обновками.

Вместо того чтобы двинуться к Тур-драйв, Бургиба велел таксисту свернуть налево от дороги Али Хассан Мвиньи на Малик-драйв.

Аджия удивилась, но Ахмед улыбнулся:

– Ты сказала, что я должен навестить мать, поэтому мы так и поступим.

Он не ожидал, что девушка расстроится, но она расстроилась:

– Я не могу. Я опозорена. Она меня возненавидит.

– Она не возненавидит тебя, – ответил Ахмед, решительно отогнав сомнения.

В определенный момент им понадобится помощь его матери.

Аджия умоляла не ездить туда, но он отмел ее мольбы и дал таксисту адрес в округе Упанга.

Довольно скоро они подъехали к белой стене, окружавшей дом его матери. Увенчанные белыми шарами колонны разделяли стену на длинные секции с четырьмя рядами стеклянных кубов, вставленных в верхнюю половину. Ахмед гордился тем, что купил матери этот просторный дом, принадлежавший прежде колонизатору, – одноэтажная драгоценность, за которую он платил, была единственным бонусом его работы в «Силвермен Алден».

Такси миновало старую караулку, въехало на просторную подъездную дорожку и остановилось перед тремя арками дома. Крыша из красной черепицы тянулась за стенами во все стороны, образуя крытую дорожку. Папоротники в горшках украшали большие решетчатые окна. Вокруг дома был разбит сад; к одной стене был пристроен гараж.

Ахмед вылез и пошел помочь Аджии, когда услышал:

– Ахмед, мванангу! [98]

Мать вышла из дома, закутавшись в вышитый шифоновый шарф, который накинула на голову традиционным для мусульманок образом, чтобы прикрыть волосы, будучи вне дома. Да, он был ее дорогим сыном.

– Шикаму [99], мама!

Аджия медлила позади. Ахмед обнялся с матерью, они поцеловали друг друга в щеки. Потом мать взяла его лицо в ладони:

– Карибу [100], Ахмед. Ты останешься?

– Нет. Нинсафари.

«Я путешествую».