– Не только в Удугу носят одежду из секонд-хенда, Биби Мэгги. Ее носят по всей Африке. Богатые страны собирают использованную одежду и посылают ее бедным странам тюками. До тысячи предметов в каждом тюке.

Она наверняка ошибалась.

– Этим занимаются правительства?

– Международные агентства по переработке отходов. Оптовые торговцы импортируют тюки. По большей части эти торговцы – индийцы и пакистанцы, потому что у нас, африканцев, нет таких капиталов. Африканские посредники покупают тюки в кредит, не открывая их, а потом продают отдельные предметы одежды розничным торговцам, которые перепродают их в городских лавочках и на сельских рынках. В Удугу одежда попадает из города Мбея. Костюм Ватенде мог принадлежать кому-нибудь из твоих соседей.

– Но разве твой наряд – не африканский?

– Да, но большинство мужчин не хотят больше носить нашу одежду. Они не хотят выглядеть отсталыми и слабыми. Они хотят одеваться, как наши… как наши завоеватели.

Она употребила правильное слово.

– Давным-давно, – продолжала Сума, – прадедушка Ватенде был вождем вроде Калулу, который высушил реку. Его деревня была не такая, как эта. То был окруженный палисадом форт. Когда на него нападали, земледельцы укрывались за палисадом. У него было много руга-руга.

– Что за руга-руга?

– Ты бы назвала их пажами. Мальчики без семей, которых растили при королевских дворах и учили хранить верность вождю. Вот только руга-руга были воинами.

– Так вот откуда Кони [96] в Уганде почерпнул свои идеи?

Сума не ответила, и я снова задумалась – не оскорбила ли я ее.

– В те дни все вожди имели руга-руга.

Я сменила тему разговора:

– А что случилось с предком Ватенде?

– Сперва пришли миссионеры, потом немцы в тысяча восемьсот тридцать девятом году, потом – британцы. Как и Калулу, прадедушка Ватенде и его дедушка были побеждены и убиты.

Я покачала головой:

– Не понимаю, почему тогда он хочет одеваться на западный манер.

– Я думала об этом. Может, это своего рода травматические узы, вроде вашего так называемого стокгольмского синдрома [97]. Только наша военная дубинка напоминает Ватенде, что его предки были вождями и воинами.

Если все так и было, Ватенде стоило пожалеть.

– Я видела фотографии масаев. Они не носят западной одежды.

– Они сражались за свой путь в жизни и победили, но у них отобрали землю и запретили им охотиться на львов, кроме тех, которые убивают их скот. Вскоре все масаи станут аттракционом для туристов.

В голосе Сумы звучали покорность и смирение.

Африки, о которой я мечтала, в том виде, в каком она была раньше, больше не существовало. Я слышала, как женщины поют песню, которой научили их миссионеры: «Господь добр. Мунгу юй мвема, юй мвема, юй мвема».

Полная горя и бесполезного отрицания, я уснула под отдаленные звуки грома, перекатывающиеся в небе.

Глава 19

Это не был маленький четырехцилиндровый самолетик. «FSX Сессна-Гранд-208» вырулил на прорезающую африканскую равнину взлетную полосу. Впереди были заросли кустарника, позади – высокие сосны аэропорта, смахивавшие на перевернутые вверх тормашками кипарисы. Кевин ван дер Линден раздобыл для перелета правительственный восьмиместный самолет.

– Я предпочитаю не летать на самолетах с единственным пропеллером, – проворчала Зения Полу Джозефу, когда они поднялись по маленькому трапу, прикрепленному к внутренней стороне пассажирской двери. Открой дверь – и появится лестница.

– Это турбовинтовой самолет, реактивный, – успокоил Пол.

Она задрала нос:

– Даже для реактивного двигателя число «один» – слишком мало.

Когда они разместились на двух рядах обитых плюшем сидений и осмотрелись, Пол увидел, что Зения уставилась на кабину и широко распахнула глаза.

– Могу я спросить, где второй пилот? – громко спросила она, показав на пустое правое место в кабине.

Очень молодой человек в белой рубашке и черных штанах сидел в левом кресле. Он деловито сверялся с двумя картами: одна лежала в планшете на его коленях, другая, поменьше, была накинута на штурвал.

Никто не ответил Зении, кроме пастора: остальные быстро поняли, что лучше предоставлять ему самому с ней справляться.

– Это не так опасно, как кажется.

Женщина с открытым ртом глядела, как пилот надел наушники, что-то записал, повозился с кнопками, снова проверил карты, что-то записал, опять проверил карты и сдвинул самолет с места. Он даже не смотрел в сторону движения, повернув «Сессну» от одной взлетной полосы к другой. Пол не сомневался – он знает аэропорт как свои пять пальцев.

– Не беспокойся, это хороший пилот, – сказал он Зении.

Та задохнулась и схватилась руками за сиденье, когда пропеллер стал вращаться быстрее, в конце концов сделавшись похожим на волны, которые, покидая двигатель, рассеивались в воздухе.

Пытаясь отвлечь ее внимание от взлета, Пол окликнул благородного Махфуру, сидевшего в первом ряду слева:

– Как называются те деревья в аэропорту?