Читаем Тайный агент Господа полностью

— Обычно в обращении используют титул eminencia[47]. — Фаулер закрыл молитвенник и посмотрел ей в глаза: — Успокойтесь, dottora. Он всего лишь человек, такой же, как вы или я. А вы инспектор полиции, возглавляющий расследование, и отличный профессионал. Ведите себя естественно.

Диканти благодарно улыбнулась. Наконец из дверей приемной выглянул Данте:

— Проходите сюда, пожалуйста.

Приемную занимали два письменных стола. За ними сидели два молодых священника, приставленные к телефонам и электронной почте. Они приветствовали вежливым наклоном головы посетителей, которые без дальнейших церемоний прошли в кабинет камерария. Обстановка комнаты отличалась скромностью: ни картин, ни ковров. С одной стороны стоял книжный шкаф, с другой — диван с журнальным столиком. На стене одиноко висело деревянное распятие. И больше ничего.

По контрасту с голыми стенами письменный стол Эдуардо Гонсалеса Самало (человека, державшего в своих руках бразды правления церковью до избрания нового Верховного понтифика) загромождали кипы бумаг. Самало, облаченный в пурпурную сутану, поднялся с дивана и шагнул навстречу гостям. Фаулер с поклоном поцеловал кардинальский перстень в знак уважения и подчинения, как поступают правоверные католики, приветствуя духовное лицо. Паола скромно держалась позади. Она лишь слегка, немного смущенно, наклонила голову. Она давно перестала считать себя католичкой.

Самало принял вызов инспектора как должное, но усталость и печаль сквозили в выражении его лица, а плечи будто поникли под тяжестью незримого груза. Всего несколько дней он пребывал на вершине власти в Ватикане и явно не был от этого в восторге.

— Простите, что заставил вас ждать. В эти минуты у меня состоялся достаточно напряженный телефонный разговор с представителем немецкой делегации. Катастрофически не хватает мест в гостиницах, в городе творится настоящий хаос. И все до одного желают послезавтра находиться в первых рядах на церемонии погребения.

Паола понимающе кивнула:

— Представляю, насколько обременителен весь этот ажиотаж.

Вместо ответа Самало испустил тягостный вздох.

— Вы в курсе того, что произошло, Ваше Высокопреосвященство?

— Конечно. Камило Чирин подробно доложил мне о случившемся. Ужасное несчастье. Полагаю, в иных обстоятельствах я был бы потрясен намного больше этими гнусными преступлениями, но, откровенно говоря, у меня не было времени испугаться по-настоящему.

— Как вы понимаете, мы обязаны подумать о безопасности других кардиналов, Ваше Высокопреосвященство.

Самало указал на Данте:

— Vigilanza немало потрудилась, чтобы собрать всех в доме Святой Марфы раньше, чем предполагалось, а также позаботилась об усилении охраны.

— Дом Святой Марфы?

— Речь идет о здании, открытом по распоряжению Иоанна Павла II, чтобы там размещались кардиналы во время работы конклава, — пояснил Данте.

— Очень ограниченное использование целого здания, вам не кажется?

— В обычное время оно служит гостиницей для высокопоставленных гостей. Если не ошибаюсь, вы тоже однажды жили там, отец Фаулер, не так ли? — небрежно заметил Самало.

Фаулер выглядел раздосадованным. Несколько мгновений между ними будто длилось противостояние, правда, без налета враждебности, скорее как поединок воли. Отец Фаулер первым склонил голову:

— Именно так, Ваше Высокопреосвященство. Одно время я был гостем Святого Престола.

— Насколько я помню, у вас были проблемы со Святой службой[48].

— Действительно, меня пригласили для обсуждения некоторых событий, участником которых я являлся, не более того.

Кардиналу, похоже, доставило удовольствие явное замешательство священника.

— О, разумеется, отец Фаулер… Вы не должны давать мне никаких объяснений. Ваша репутация хорошо известна. Как я вам говорил, инспектор Диканти, я спокоен за жизнь своих братьев-кардиналов благодаря эффективной работе Vigilanza. На территории Ватикана они, можно утверждать, вне опасности. Но приехали еще не все. Вообще говоря, обязательный общий сбор в Доме Святой Марфы состоится не ранее пятнадцатого апреля, и многие предпочли пожить в конгрегациях или частных домах священников. Но мы уже довели до их сведения, что они должны съехаться вместе.

— Сколько человек в Доме Святой Марфы в настоящий момент?

— Восемьдесят четыре. Остальные прибудут в ближайшие часы. Кворум — сто пятнадцать человек. Мы планировали связаться с каждым, кто отсутствует, и предупредить, чтобы они заранее сообщили о своем маршруте, дабы обеспечить им соответствующую охрану. Эти отсутствующие нас особенно беспокоят. Но, как я уже упоминал, генеральный инспектор Чирин обо всем позаботился. Вам не нужно волноваться, моя дорогая девочка.

— Робайра и Портини — в числе этих ста пятнадцати? — поинтересовалась Диканти, задетая снисходительным тоном камерария.

— Мне следовало выразиться точнее. Сто тринадцать, — раздраженно поправился Самало. Он был самолюбив. То, что женщина подловила его на ошибке, ему не понравилось.

— Не сомневаюсь, что Ваше Высокопреосвященство знает, как поступить в этом отношений, — вмешался миротворец Фаулер.