«Пурпуроносец» подошел к письменному столу и достал из ящика конверт с фотографиями. Перебрав содержимое, он вытащил из него моментальный снимок и протянул гостям.

Паола взяла фотографию довольно равнодушно. Внезапно она впилась в снимок глазами, округлившимися, как чайные блюдца. Инспектор с силой стиснула руку Данте:

— О черт! Черт!

Церковь Санта-Мария ин Траспонтина

Виа делла Кончилиазионе, 14

Среда, 6 апреля 2005 г., 10.41

Понтьеро настойчиво звонил в дверь черного хода церкви — ту, что вела в ризницу. На парадной, подчиняясь указаниям полиции, брат Франческо повесил объявление, написанное нетвердой рукой, оповещавшее, что церковь закрыта на реставрацию. Но брат кармелит был не только законопослушен, но и глуховат, поскольку младший инспектор терзал звонок уже минут пять. У него за спиной многотысячная толпа заполняла виа деи Корридори, толпа более многочисленная и неорганизованная, чем на виа делла Кончилиазионе.

Наконец полицейский услышал шум за дверью. После стука отодвигаемой щеколды в щелке показалось лицо брата Франческо. От бившего в глаза яркого солнца он щурился и мигал.

— Да?

— Брат, я младший инспектор Понтьеро. Вспомните, я был здесь вчера.

Священник согласно закивал.

— Что вам нужно? Вы пришли сказать, что я могу открыть церковь, хвала Господу. При том, что в городе так много паломников… Да вы сами посмотрите, посмотрите… — указал священник на людскую массу на улице.

— Нет, брат. Я должен задать вам несколько вопросов. Вы разрешите войти?

— Обязательно сейчас? Я как раз молюсь…

— Я не отниму у вас много времени. Отвлеку вас всего на одну минуту, честное слово.

Брат Франческо покачал головой:

— Какие настали времена, какие времена! Повсюду лишь смерть, смерть и спешка. Даже помолиться спокойно не дадут.

Дверь широко распахнулась и через мгновение закрылась за Понтьеро с громким стуком.

— Святой отец, а дверь-то, похоже, тяжелая.

— Да, сын мой. Иногда я с трудом ее открываю, особенно когда возвращаюсь с покупками из супермаркета. И никто не предлагает старикам донести сумки. Что за времена, Боже, что за времена!

— Вы могли бы пользоваться тележкой, брат.

Младший инспектор потрогал дверь изнутри, внимательно осмотрел задвижку и массивные петли, на которых полотно крепилось к коробке.

— Я имею в виду, что нет никаких следов взлома на замке и вообще никаких повреждений.

— Нет, сын мой, слава Богу, нет. Замок надежный, а дверь красили в прошлом году. Красил ее прихожанин, мой друг, славный старина Джузеппе. У него, знаете ли, астма. И дышать краской ему вредно…

— Брат, уверен, что Джузеппе — добрый христианин.

— Верно, сын мой, верно.

— Но я пришел к вам по другому поводу. Я должен понять, как убийце удалось проникнуть в церковь, если иного входа нет. Ispettora Диканти считает это обстоятельство очень важным.

— Он мог бы забраться через окно, если бы, допустим, приставил к стене лестницу. Но вряд ли, тогда бы стекла были разбиты. Боже мой, просто счастье, что не пострадали витражи.

— Не возражаете, если я взгляну на окна?

— Отчего же… Идите за мной.

Кармелит проковылял из ризницы в церковь. Зал озарялся пламенем свечей, расставленных у подножия статуй святых и мучеников. Понтьеро поразило, как много свечей горело.

— Щедрое пожертвование, брат Франческо.

— Ах, сын мой, это я зажег все свечи, какие были в церкви, моля святых, чтобы они представили душу Его Святейшества Иоанна Павла Второго пред очи Господа.

Понтьеро улыбнулся простодушию священника. Они остановились в центральном проходе, откуда хорошо просматривались двери в ризницу, центральный вход и витражи на фасаде (других окон в церкви не было). Понтьеро машинально провел пальцем по спинке ближайшей скамьи, сделав движение, которое он непроизвольно повторял сотни раз на воскресных службах. Церковь — храм Божий, и она подверглась осквернению и поруганию. В тот день, в мерцающем сиянии свечей, церковь выглядела совсем иначе, чем накануне. Младший инспектор не сумел подавить дрожь. Несмотря на жаркую погоду, в помещении храма было сыро и холодно. Понтьеро посмотрел на окна. Самое нижнее находилось на высоте пяти метров над уровнем пола. Оконный проем закрывал изысканный цветной витраж без единой трещины.

— Невозможно, чтобы убийца забрался в окно с грузом в девяносто два килограмма на плечах. Ему потребовалась бы лебедка. И его заметили бы паломники, их там тысячи. Нет, невозможно.

С улицы доносилось пение студентов, выстроившихся в очередь, чтобы проститься с Папой Войтылой. Они распевали о любви и мире.

— О молодость! На молодых все наши надежды, правда, инспектор?

— Вы целиком и полностью правы, брат.

Понтьеро задумчиво почесал в затылке. Как еще можно попасть в церковь, минуя двери и окна? Он прошел чуть вперед. Шаги его гулким эхом отдавались в пустом помещении.

— Послушайте, брат, а больше ни у кого нет ключей от храма? Может, у того, кто здесь убирает?