Читаем Тайный агент Господа полностью

Тайный агент Господа

— Успокойся, детка. Возьми печенье.

— Спасибо, мама.

Паола села рядом с матерью, не спускавшей с нее глаз. Лукреция всегда безошибочно чувствовала, когда у дочери возникали проблемы, и спешила помочь советом. Так повелось с детства Паолы. Однако проблема, которая теперь ставила ее в тупик, была слишком серьезной, слишком сложной, слишком излишней. Santa Madonna, откуда только взялось такое выражение?!

— Неприятности на работе?

— Ты же знаешь, я не могу об этом говорить.

— Знать-то я знаю. Но также я знаю, что когда у тебя выражение лица, будто тебе прищемили хвост, ты всю ночь вертишься в постели. Ты точно не хочешь ничего мне рассказать?

Паола, сосредоточенно глядя в чашку с молоком и накладывая туда ложку за ложкой сахар, проговорила:

— Это всего лишь… новое дело, мама. Связано с психопатами. Я чувствую себя как паршивая чашка молока, в которую кладут и кладут сахар. Сахар уже даже не растворяется, и молоко льется через край.

Лукреция мягко накрыла ладонью чашку, и следующую ложку сахара Паола просыпала ей на руку.

— Иногда помощь не помешает.

— Я не могу, мама. Прости.

— Все в порядке, голубка. Все в порядке. Хочешь еще галет? Ты, конечно, не ужинала. — Лукреция мудро сменила тему.

— Нет, мама, этих более чем достаточно. У меня и так задница размером с римский стадион.

— Девочка моя, у тебя чудесная попка.

— Ну да, поэтому у меня до сих пор никого нет.

— Нет, детка. У тебя до сих пор никого нет, потому что у тебя ужасный характер. Ты красива, следишь за собой, ходишь в гимнастический зал… Рано или поздно ты встретишь мужчину, которого не испугают твои крики и недовольные гримасы.

— Сомневаюсь, что это когда-нибудь случится, мама.

— А почему нет? Судя по тому, что ты рассказывала о своем шефе, он очень интересный мужчина.

— Он женат, мама. И годится мне в отцы.

— Вечно ты преувеличиваешь. Приведи его ко мне, увидишь, он не будет долго упираться. И к тому же в наше время совершенно не важно, женат мужчина или нет.

«Если бы ты знала», — подумала Паола.

— Ты так считаешь, мама?

— Уверена. Madonna, какие же у него красивые руки! С ним я исполняла танец живота…

— Мама! Ты вгоняешь меня в краску!

— Десять лет назад умер твой отец, дочка. И с тех пор дня не проходило, чтобы я не вспоминала о нем. Но я не собираюсь заживо хоронить себя вместе с мужем, как черные сицилианские вдовы. Давай доедай печенье, и пойдем спать.

Паола обмакнула в молоко еще одно печенье, подсчитывая в уме калории и чувствуя себя ужасно виноватой. К счастью, чувство вины быстро улетучилось.

Из переписки между кардиналом Фрэнсисом Шоу и миссис Эдвиной Блум

Бостон, 23.02.1999

Мадам,

в ответ на ваше письмо от 17.02.1999 позвольте выразить вам […], а также сожалею и сочувствую горю, вашему и вашего сына Гарри. Я понимаю, какую великую печаль, какие страдания вы пережили. Я согласен с вашим мнением, что тот факт, что служитель Господа подвержен грехам, которые совершил отец Кароский, способен поколебать устои веры. […] Я признаю свою ошибку. Я ни в коем случае не должен был вновь назначать на должность отца Кароского […], наверное, в третий раз, когда верующие, обеспокоенные, как и вы, обратились ко мне с жалобами, мне следовало избрать другой путь. […] Я уступил, прислушавшись к негодному совету психиатров, наблюдавших отца Кароского. В частности доктора Дресслера, который скомпрометировал свою профессиональную репутацию, утверждая, будто отец Кароский способен исполнять обязанности священника. […]

Надеюсь, что крупная сумма в качестве компенсации ущерба, оговоренная с вашим адвокатом, разрешила проблему к всеобщему удовлетворению […], поскольку это самое большее, что мы можем предложить […], и, конечно, ни в коей мере не пытаясь смягчить вашу боль деньгами, тем не менее позвольте мне посоветовать вам хранить молчание ради общего блага […] Наша Святая Церковь уже много пострадала от злобных наветов клеветников, приспешников Сатаны […] Ради благополучия нашей маленькой общины, а также вашего сына и вашего лично забудем об этом происшествии навсегда.

Благословляю вас,

Фрэнсис Огастас Шоу,

кардинал, прелат-епископ архидиоцеза Бостона.