Читаем Тайны Нельской башни полностью

Этот легкий взмах изящной ручки, от которого головы слетали с плеч, – он его знал!

– Мадам, – произнес он, – если Ваше Величество позволят мне проводить вас в более достойную залу…

– В этом нет необходимости, – недовольно проворчала королева, чьи губы дрожали от ярости. – Если у этих стен есть уши, тем хуже для вас. Итак, вы подтверждаете, что арестованная вами девушка, Миртиль, – колдунья?

– Мадам, – пробормотал граф, – мне кажется, что обнаруженная в ее доме восковая фигурка…

– Граф де Валуа, – проговорила Маргарита холодным тоном, – хотите, я скажу вам, в чем, по-вашему, состоит вся вина этой несчастной?

– Я не понимаю, Ваше Величество…

– В том, что она приходится дочерью Ангеррану де Мариньи!

«Мне конец!» – подумал Валуа, падая ниц.

– Граф, – продолжала королева, – я хочу немедленно видеть эту девушку.

– Желания Вашего Величества священны. Я прикажу сейчас же привести ее сюда и…

– Ни в коем разе! – отрезала королева, резким жестом остановив Валуа в тот момент, когда он уже направился к двери. – Пусть меня отведут в ее камеру. Я сама ее расспрошу. Если она действительно колдунья, тем лучше для вас, граф. Но если окажется, что обвиняемая невиновна…

Она сжала руки и подошла к Валуа, словно желая его удавить.

– Что сделает Ваше Величество? – спросил граф, приняв гордый вид.

– Я просто увезу ее отсюда, – сказала королева, усмиряя свой гнев, – вот и все.

Неизбежность опасности вернула Валуа всю его энергию.

– Мадам, – произнес он твердым голосом, – король назначил меня комендантом Тампля исключительно для наблюдения за этой узницей. Если Ваше Величество желает допросить эту девушку, я готов беспрекословно подчиниться, но выпустить отсюда ту, за которую я отвечаю головой, я могу лишь по приказу короля.

– Вот этот приказ! – промолвила Маргарита Бургундская, сразив Валуа победоносной улыбкой, и протянула графу бумагу, что была спрятана у нее на груди.

Растерявшись, Валуа машинально взял и развернул документ.

После первых же прочитанных слов он поднял на Маргариту испуганные глаза и задрожал как осиновый лист.

Этот документ был не пергаментом, содержащим королевский приказ, а письмом… подписанным самим графом де Валуа!

И это письмо, адресованное Маргарите Бургундской, чье имя упоминалось там неоднократно, было пылким признанием в любви! Мольбой о ночном свидании! Дерзкой картиной самой неистовой страсти, какую может испытывать мужчина. Глубочайшим оскорблением, нанесенным королю Франции!..

Но письмо это было датировано 22 февраля 1297 года, то есть тем временем, когда семнадцатилетняя Маргарита проживала еще во дворце своего отца Юга IV, герцога Бургундского.

– Узнаешь ли ты, Карл де Валуа, это письмо? – вопросила Маргарита тихим голосом. – Писал ты его так давно, что, возможно, уже и забыл о нем…

– Это письмо написано не мною, – пролепетал Валуа.

– Действительно, это всего лишь копия… настоящее письмо – твое, Валуа – хранится в Лувре, и этим вечером оно попадет в руки короля!

Граф испустил вздох человека, которому нанесли смертельную рану.

– Это было семнадцать лет назад! – воскликнул он, проскрежетав зубами. – Я скажу королю правду! Скажу ему, что вы любили меня в то время, когда я был вправе просить вашей руки! Скажу, что, отвергнутый вами, почтения к вам я всегда проявлял больше, чем прежде – любви!

– Сказав это, ты солжешь, Валуа, так как я тебя не отвергала.

– Что ж, я солгу! – вскричал граф. – Ложь за ложь, жизнь за жизнь, смерть за смерть! Вы нападаете – я защищаюсь. Дата, стоящая под этим письмом, все скажет сама за себя!..

Губы Маргариты растянулись в странной улыбке, и граф вдруг ощутил, как подступает страх.

– Ты знаком с Мабель? – спросила королева. – Нет, ты с ней не знаком. Тебе не известно, сколь умна эта женщина, которая безгранично мне предана, которая принадлежит мне, которая делает все, что я пожелаю, которая живет лишь ради меня!

– Мабель? – пробормотал Валуа.

– Да, моя верная служанка, которая присматривает за мной, когда я сплю, которая думает за меня, которая есть кладезь знаний!.. Так вот, слушай, Валуа: по учености своей, Мабель сумела вернуть пожелтевшим чернилам этого письма всю их свежесть, и теперь оно выглядит так, будто написано было вчера!..

– На нем стоит дата! – злобно выкрикнул Валуа.

– Мабель нашла способ удалить дату. И вместо 22 февраля 1297 года, знаешь ли ты, что она написала… написала твоим собственным почерком… так вот: она датировала письмо 11 мая 1314 года, то есть вчерашним днем!

Граф издал глухой стон.

– Так ты исполнишь мою волю, Валуа?

– Да, Ваше Величество… – выдавил из себя граф.

– И, если я выясню, что Миртиль невиновна, позволишь мне увезти ее? Никому не скажешь, что это я ее забрала?

Сокрушенный Валуа взвился, словно потревоженная гадюка.