Читаем Тайны Нельской башни полностью

Людовик Сварливый уже вышел. На этот раз никто не остановил его в галерее. Резким движением он распахнул дверь в ораторию… Но эта резкость, которая была естественным состоянием короля, тотчас же сошла на нет.

Одного взгляда на королеву было достаточно, чтобы успокоить Его Величество.

Стоя на коленях на скамеечке для моления, прикрыв лицо ладонями, Маргарита Бургундская была неподвижна, пребывая, похоже, в религиозном экстазе.

С минуту король наблюдал за ней со страстью.

Он безумно ее любил, любил со всем пылом своей избыточной юности, и эта любовь, вероятно, была единственным серьезным чувством, которое волновало монарха.

Людовик X, недалекий умом, более невежественный, чем любой из его шевалье, в этом веке, когда быть невежественным считалось за честь (понятия о чести меняются из века в век), более суеверный, чем какая-либо старуха, Людовик X, иногда добрый, но гораздо чаще, сам того не осознавая, жестокий, Людовик Сварливый, который грозил кулаком советникам, когда те слишком долго задерживали его в Совете, так вот, этот человек, этакий элегантный коронованный солдафон, глубоко презирал умственный труд и сердечные чувства.

И однако же он испытывал к королеве восхищенную страсть, которую всячески пытался скрыть. Маргарита была для него своеобразным божеством, исключительным существом, столь же добродетельным, сколь и восхитительно прекрасным.

В моменты дикой ярости, когда Людовика мог вывести из себя малейший пустяк, внезапное появление королевы делало его улыбчивым, спокойным, счастливым, как нашедший, казалось, навсегда потерянную любимую игрушку ребенок.

Маргарита же его не любила.

Почему?.. Он был весьма красив, более отважен в турнирах, более ловок в сражении, более роскошен на церемониях, чем любой из сеньоров христианского мира.

Никогда не следует спрашивать у женщин, почему они любят или не любят, так как, в большинстве случаев, они и сами этого не знают.

Маргарита не любила своего августейшего супруга, вот и все.

Спустя несколько мгновений созерцания король подошел к Маргарите и тихо сказал:

– Сударыня, Пресвятая Дева и святые вас услышали. Да и могло ли быть иначе, когда просили вы! Перестаньте же докучать этим почтенным особам, так как они дали все, что вы желали!

В этих словах не было никакой иронии, но присутствовала в них детская и глубокая логика человека искренне верующего, который полагал Бога и святых подобными людям и находил бесполезным отвлекать их от небесных занятий теперь, когда он был спасен!

Королева, явно не ожидавшая увидеть короля, вздрогнула:

– Вы, мой дорогой сир?!..

Это содрогание не было притворным, это удивление не было наигранным, эта мольба, с которой обращалась к Господу Маргарита, не была лицемерием: она действительно молилась, вот только не за короля!

Она поднялась на ноги, и тогда король увидел ее такой бледной, с таким изможденным лицом, что преисполнился наивной гордости.

– Маргарита, – промолвил он, – вам нечего больше опасаться. Прогоните страх, который все еще заметен на вашем прекрасном челе. Повторюсь: мне больше ничто не грозит. Проклятие разрушено, колдунья арестована…

– Ах, сир, какая замечательная новость! – пробормотала Маргарита, пытаясь вернуть к реальности, из мрачных и далеких краев, где он блуждал, свой трепещущий разум.

Людовик схватил руку жены и поднес к губам.

– Сир, – прошептала королева, – если я и не буду просить святых за славные дни Вашего Величества, то я должна хотя бы поблагодарить их. Я давала обет, что проведу в молитвах всю ночь. Что скажут эти почтенные особы, если я не соизволю поблагодарить их?

– Справедливо! Клянусь Богоматерью, это справедливо! – воскликнул Людовик X, угодив, так сказать, в ловушку собственной логики верующего. – Займитесь же этим, сударыня, и простите меня за сие небольшое беспокойство…

Королева улыбнулась, присела в реверансе и вновь преклонила колени на своей скамеечке.

Людовик Сварливый окинул ее долгим, преисполненным сожаления и любви взглядом, затем, на цыпочках, бесшумно вышел и вернулся в галерею. Здесь он перешел уже на обычный широкий шаг, гневно бурча себе под нос:

– Эти святые уж слишком требовательны! Разве нельзя было отблагодарить их завтра?

Людовик прошел в свою спальню, и вскоре в старом Лувре воцарилась гнетущая тишина.

Король спал…

Королева молилась…

* * *

Едва Людовик X удалился, Маргарита распрямилась. Нервно сжимая руки в кулаки и странно побледнев, она прошептала:

– Буридан не пришел…

Голова ее вновь упала на вздымающуюся грудь.

И тогда, очевидно, другие мысли, подобно зловещим птицам, забили крыльями в ее воображении, так как бледность ее усилилась, в глазах промелькнул страх.

– Проклята!.. Этот человек!.. Этот Готье меня проклял!..

Она медленно направилась к соседней комнате, своего рода вестибюлю, что отделял ораторию от спальни. Там ее ждала женщина, та самая, которую мы уже несколько раз видели.