– Не хочу есть, я сыт и пьян. Немножко.

В комнате витали запахи коньяка и чего-то, что не подают в трактирах.

– Мышь поймал и зажарил? – спросил Ванзаров, снимая шапку и пальто.

– Пухля, твои шуточки отдают примитивом.

– Не называй меня так.

– Хорошо, Пухля. – Друг повернулся на бочок, отлежав спинку. – Я нашёл место.

– В Зоосаде обезьяна освободила клетку?

– Игнорирую твою грубость. Отныне я служу переводчиком с английского! Знаешь, у кого?

– Королева Виктория прислала за тобой лорд-канцлера.

Тухля показал язык:

– Не угадал, дружище. Я – личный сопровождающий и переводчик великого писателя Джерома Клапки Джерома!

Английский юмор Ванзарову был не близок. Он сам не прочь пошутить. Кое-где у нас порой. О славе романа «Втроём по Темзе» слышал, но до книги не добрался. Какой ещё Джером, когда «Одиссея» не перечитана.

– Что он тут делает?

– Приехал с визитом в Петербург по приглашению кружка любителей его творчества. Кружок возглавляет переводчица его книг, мадемуазель Жаринцова. Такая умница.

– Та самая женщина, что ты искал всю жизнь?

Тухля отмахнулся:

– Ты пошл, Пухля. Мадемуазель Жаринцова не в моём вкусе. И знаешь что? Это секрет, но я тебе скажу.

Развернув вощёную бумагу, Ванзаров принялся за пирог. Без тарелки, вилки, ножа, скатерти и салфеток. Ел руками, ел вкусно, аппетитно. В холостой жизни есть прелести.

– Сгораю от любопытства, – сказал он, жуя остывшую вязигу.

– Мистер Джером напишет новый роман. Угадай, о чём?

– «Как я с переводчиком провалился в Неву».

– Фу, Пухля, ты просто завидуешь. Нет, он напишет о посещении петербургских катков, где самым лучшим станет каток Юсупова сада, на который я получил… – Тухля вовремя остановился, чтобы не проболтаться о некрасивом поступке и окончательно не запутаться во вранье. – Про каток Общества любителей бега на коньках. Думаю, название будет: «Как я катался на русских катках». Вся Европа, Америка узнают, какой замечательный каток Юсупова сада, и захочет побывать. Imprimatur! [35] Ты представляешь, какие перспективы откроются?

Ванзаров видел перспективу: кусок пирога заканчивался, а голод нет.

– Сколько мистеру Джерому заплатили за рекламу?

– Что ты, Пухля! – возмутился друг. – При чём тут деньги? Писатель должен проникнуться духом нашего катка, написать искренно, от души, с юмором. Иначе нельзя.

– Возможно, ему понравится другой каток.

– Невозможно! – Тухля источал уверенность.

– Если писателю не заплатят, напишет, что в голову взбредёт.

– Рядом с ним я! – Тухля ткнул себя кулаком в грудь и чуть не свалился с дивана. Что пошло бы на пользу. – Я направлю его творческую мысль в нужное русло. Do ut des [36], так сказать.

– За сколько тебя наняло Общество?

Тухля не сразу нашёл что ответить.

– При чём тут деньги! – всё-таки придумал он. – Я служу за идею.

– То есть даром. – Ванзаров подобрал крошки пирога, свернул бумагу и метким броском отправил в ведро.

– Ты слишком меркантилен, Пухля, только о деньгах и думаешь.

Сняв пиджак и галстук-регат, Ванзаров повесил их в шкаф, в одной сорочке подошёл к окну. Распахнул форточку. Ворвался ветер. Тухля заскулил, что замёрзнет. Жалобы остались без внимания.

Подставив лоб морозному воздуху, трепавшему соломенный вихор и кончики усов, Ванзаров смотрел на чёрный сад. Казалось, там, в темноте, над спящим льдом носятся тени, как неуспокоенные души. Сквозь уличный шум донёсся вой собаки. Будто пророча чью-то судьбу.

Ванзаров не замечал холода. Он бродил в мыслительных дебрях.

Там, где скрывалось тёмное будущее.

<p>Фигура 3</p><p>1 февраля 1899 года, понедельник</p>

Тройка

<p>29</p>