Бранд издал звук, будто слова ползут из горла и не могут вылезти.

– Проводится розыск по убийству, – ответил Ванзаров.

Срезовский небрежно махнул рукой:

– Что за чушь? Кто убит?

– Иван Фёдорович Куртиц. Его отец настоятельно просил найти убийцу. У вас имеются возражения?

– Но какое ещё… – начал Срезовский, и тут смысл сказанного наконец проник сквозь стену самоуверенности.

Председатель Общества снял котелок, провёл рукой по лбу, будто у него жар. Лицо его поблекло и осунулось.

– Боже мой, – проговорил он. – Но ведь это ужасно… Ивана Фёдоровича убили… Какой ужас… В такой момент… Завтра у нас торжественное открытие состязания на звание чемпиона России по фигурному катанию… А тут будет рыскать полиция… Господин Бранд, как же так?

Бранд мог бы пояснить, если бы ему дали слово.

– Полиция рыскать не будет, – ответил Ванзаров. – Расследование конфиденциальное. Прошу хранить молчание. Никому не сообщать, что случилось. Вам ясно, господин Срезовский?

– Куда уж яснее. – Он нахлобучил котелок. – Подумать нельзя: Ивана Фёдоровича убили… Добрейший юноша, а какой талант конькобежца… Ждали, что возьмёт не меньше второго приза на состязаниях… Ошибки быть не может?

Ванзаров промолчал. Срезовский кивнул распорядителю и отправился к павильону.

– Сколько у вас садовых работников? – спросил Ванзаров.

– Пятеро, – ответил Иволгин. – Только сейчас их нет, отпущены до вечера.

– Кто есть из обслуги?

– Егорыч, старший садовник.

Ванзаров попросил проводить. Иволгин повёл по дорожке, которая огибала пруд, к каменному домику под скошенной крышей. Летом здесь размещался учебный класс Общества спасения на водах. Зимой, когда спасать на льду скучно, домик приютил старшего садовника.

Егорыч, в валенках и холщовом фартуке, рубил дровишки. Господам поклонился, сняв шапку, но топорик не выпустил.

– Этот предмет вам знаком?

Бранд увидел, что в руке Ванзарова появилась толстая сигара. Вот для чего заходил в номер, а поручика в коридоре оставил.

– Это оно, конечно, – ответил Егорыч. – Сигарка.

– Утром лёд чистили?

– И мели, и поливали как положено, вот господин Иволгин подтвердит, у нас порядок.

– Сигару находили?

– Не было такого. – Егорыч спрятал топорик за спину. – Робяты бы похвастались.

– Утром ваши работники будут убирать сад, пусть ищут такую сигару. Как найдут – голыми руками не касаться. Только в варежках. Это ясно?

Егорыч основательно закивал.

– Искать в снегу по берегам пруда или островков. Повторяю: нашли – лопатой поддели, в коробку любую или банку положили. Не лопатой – тогда варежками, – повторил Ванзаров. – Как нашли, нести городовому. Сергей Николаевич, предупредите, чтобы городовой доставил в участок. И чтоб сам не прикасался.

– Будет исполнено, – ответил Бранд, не понимая, в чём участвует.

Прикинув, сколько осталось денег до жалованья с учётом аппетита домашнего нахлебника, Ванзаров объявил:

– Нашедшему – рубль серебром.

Такую награду Егорыч точно не упустит.

На льду начался новый забег. Ванзаров направился к выходу:

– Слышите?

Иволгин слышал шум ветра и свист полозьев.

– Собака лает.

– Ах, это… Наша собачка Кузя, добрая, умная дворняжка. Егорыч её кормит, она сад сторожит по ночам.

– Давно лает?

– У меня хватает обязанностей, – ответил распорядитель с достоинством. – Господа, вынужден извиниться, меня ждёт господин Срезовский.

Он поклонился и быстрым шагом отправился к павильону.

Ванзаров придержал поручика, который излишне торопился:

– Сергей Николаевич, вам поручение.

Бранд вытянулся, хоть ему ужасно хотелось узнать, зачем искать какую-то сигару:

– Приказывайте…

– Проследить, куда отправится мадам Гостомыслова с дочерью.

– Вы же запретили им выходить? – удивился Бранд и понял, что иногда лучше молчать. Умным покажешься.

– Прикажи женщине – она сделает наоборот. Если выйдут с чемоданами и сядут в пролётку, задерживайте с городовым – как положено.

– Слушаюсь, – отчеканил Бранд и добавил искренно: – Не сомневайтесь, Родион Георгиевич, не подведу.

Ванзаров легонько похлопал его по плечу:

– Не стойте, где вас можно заметить из окна гостиницы. Постараюсь скоро вернуться.

<p>24</p>

Пора. Ванзаров нажал кнопку электрического звонка. Модная игрушка, указывает на состоятельность хозяина. Дескать, электричества не жалко: лампочки палим, в звонок трещим. В таком доме иначе быть не может. Пятиэтажная махина с мраморной лестницей, укрытой ковровой дорожкой, чисто выметенной, парадная с тёплым тамбуром и швейцаром, чистота и блеск. Квартира господина Куртица занимала половину самого почётного второго этажа.

За дубовой дверью замок был еле слышен. Ванзаров взялся за меховой козырёк шапки, чтобы снять головной убор, как только откроют. Хорошие манеры сыскной полиции не чужды. Когда нужно для дела.

Щёлкнул замок, створка плавно открылась. Ванзаров забыл про шапку.