– Чудесно… Моё горло не отпустит несколько дней. Все расходы будут оплачены. Позвольте разъяснить вам, господин Тухов-Юшечкин, одно важное обстоятельство. Я могу надеяться, что это останется сугубо между нами?

Тухля поклялся честью римлянина.

– Визит мистера Джерома оплатил один господин, а впрочем, что тут скрывать: член правления Общества любителей катания на коньках. Мистер Джером должен…

Мадемуазель Жаринцова приблизилась к уху Тухли и пояснила, в чём тайная цель визита Джерома, о которой он не должен догадаться.

– Сделаю, что могу, – искренно обещал Тухля.

Жаринцова протянула тонкую книжицу. Тухля узнал обложку. Строчка владельца была не заполнена.

– Ваш гостевой билет, – прошептала она.

– У меня есть, – гордо ответил он.

– Чудесно… Умеете кататься?

– Давно не практиковался, – уклончиво солгал Тухля. Отступать всё равно поздно.

– Вспомните. Сегодня пусть мистер Джером придёт в себя с дороги, а завтра утром сразу начинайте. Боюсь, что буду лечиться дома. Вся надежда на вас…

– Ни о чём не беспокойтесь, сделаем в лучшем виде, – заявил Тухля. И поразился собственной отваге.

По парадной лестнице спустился мистер Джером в сопровождении поклонников. Жаринцова представила ему мистера «Тухофф-Ушшшечечекин», который будет переводить вместо неё и помогать во всём. На лице Джерома не дрогнул ни один мускул. Он героически попытался повторить варварское русское имя. Зато терьер прорычал нечто злобное на собачьем английском. Тухля сжалился над своим кумиром, сократив гордое имя до «Тухофф». И постарался наладить отношения с псом.

– Вероятно, зовут Монморанси? – вежливо спросил он.

– Иногда, – ответил мистер Джером.

Терьер тявкнул, предупреждая: налаживать отношения с этим толстяком он не намерен. Укусить – всегда готов.

– Господа… нас ждёт… обед… в ресторане Палкина… на Невском, – кое-как выговорила Жаринцова. Голос окончательно отказал ей.

– Разыщу пролётку, – вызвался Тухля, лихо нацепив котелок.

<p>22</p>

Бранд снял фуражку, расправил башлык на плечах и тщательно вытер нос. Ванзаров стянул с головы шапку. Постучал. Не как горничная, настойчиво.

– Войдите, – послышалось из-за двери. Голос сильный, уверенный.

Ванзаров вошёл первым. Чтобы поймать драгоценные мгновения.

В большом кресле сидела дама в чёрном платье. Старше сорока лет, вовсе не старуха, красива, как вино многолетней выдержки. Убранные волосы чуть тронула седина. Никаких украшений, кроме обручального кольца на левой руке. Мгновенный портрет отметил: жёсткая, властная, привыкла получать то, что хочет, умеет прятать волнение, под глазами синяки, что говорит о тревогах и бессонной ночи, держится скромно.

Она резко встала:

– В чём дело, господа?

Бранд оробел, что поручику не пристало, а помощнику пристава – тем более. Ванзаров представил себя и спутника, проглотившего язык.

– Требуется задать вопросы о вчерашнем происшествии, – закончил он.

– Ах, это. – Мадам Гостомыслова будто испытала облегчение. – Ну раз вы из сыскной…

Сев в кресло, она приняла величественную позу. Как генерал на совещании в штабе. Только погон не хватало. Сесть визитёрам не предложила.

– Необходимо опросить вашу дочь.

– Надежде Ивановне нездоровится.

Одна из дверей распахнулась, вошла девушка в тёмно-синем домашнем платье. В гостиной будто стало холоднее. Будто повеяло морозом. Будто пахнуло снежком. Лицо её, чистое, белое, казалось, вырезано изо льда. Мгновенный портрет запнулся и промямлил, что барышне не больше двадцати одного, воспитана, умна, не избалованна, не капризна.

– Мама? – спросила она, бросив взгляд на незнакомых мужчин и на одном из них задержавшись чуть дольше, чем позволено воспитанной барышне.

Щекотливая ситуация не смутила генеральшу.

– Это из полиции, Наденька. Выясняют вчерашнее происшествие.

Ванзаров выдержал взгляд светлых глаз, похожих на замёрзшие омуты. Бранд чихнул и стушевался окончательно.

– Спрашивайте, господа. – Барышня присела на диванчик рядом с матерью.

Ванзаров счёл нужным представиться ещё раз. И смущённого Бранда тоже представил. Что не произвело на Надежду Ивановну впечатления. Редкая барышня, не интересуется сыщиками. Не любит, что ли, криминальные романы…

– Когда приехали из Москвы?

– В четверг утром, – ответила мадам Гостомыслова вместо дочери.

– Какова цель визита?

– Цель визита! – возмущённо повторила она. – Захотели посетить столицу и приехали. Ни у кого дозволения не спрашивала и не стану.

– Часто бываете в Петербурге?

– Никогда прежде не была. Не люблю ваш каменный колодец. То ли дело Москва: простор и уют.

– Как Надежда Ивановна оказалась на катке? – Вопрос Ванзаров обратил генеральше, дочь без матери рта не раскроет, покорна воле родительницы.

– Перешла через улицу.

– Чтобы попасть на каток Юсупова сада, нужно иметь приглашение Общества любителей бега на коньках.

Мадам нахмурилась:

– У нас гостевые билеты.

– Их может вручить только член Общества. Прошу назвать, кто вам вручил.

Надежда Ивановна чуть повела головку к матери. Та тихонько погладила её ручку. Белую как снежок.

– Слышала, что полиции манеры незнакомы. Что ж, вы в своём праве. Билеты предоставил господин Куртиц.

– Иван Фёдорович?