Читаем Тайная дочь полностью

А на весенней вечеринке у Габи она обратила внимание на его ямочки на щеках. Сомер тогда медленно потягивала тропический коктейль с ромом. Она знала, что от таких напитков можно опьянеть медленно и незаметно. К тому моменту, как Крис оказался возле нее, он, по-видимому, выпил уже несколько бокалов.

— Я слышал, Мейер и тебя пригласил поработать летом в лаборатории? — У парня уже слегка заплетался язык, когда он, сидя нога на ногу в белом пластиковом кресле, наклонился к ней.

Его тоже пригласили?! У Сомер слегка подпрыгнуло сердце. Приглашение от профессора Мейера было самой большой и желанной наградой для первокурсника.

— Да. Тебя тоже? — поинтересовалась Сомер, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более равнодушно. Она почувствовала, что взгляд Кришнана задержался на вырезе ее блузки в стиле кантри, и порадовалась, что успела заскочить домой переодеться.

Он покачал головой и сделал еще один большой глоток розового напитка.

— Нет. Летом я поеду домой в Индию. Это мой последний шанс побывать там до выбора дисциплин. Мама мне голову оторвет, если я не приеду. — И когда он улыбнулся, появились эти ямочки. Сомер почувствовала, как от низа живота до макушки прокатилась приятная волна, и засомневалась, не слишком ли много она уже выпила. Девушка боролась с искушением пригладить выбившуюся и упавшую ему на глаза прядь черных волос, из-за которой он стал похож на маленького мальчика. Как Кришнан позже признался Сомер, в тот вечер его заворожили ее зеленые глаза, блестевшие в свете декоративных факелов, и то, как она смеялась над каждым его словом.

Они стали заниматься вместе каждый вечер, натаскивать и подзадоривать друг друга перед экзаменами. Крис наслаждался интеллектуальными поединками с Сомер и, казалось, не возражал против того, чтобы порой она выигрывала. В этом он в корне отличался от ее бывшего парня, который сбежал после двух лет совместной учебы и подготовки к вступительному экзамену по медицине из-за того, что его девушка поступила в Стэнфордский университет, а он не смог. Прошло много времени, прежде чем Сомер поняла, что не ей надо было переживать по этому поводу.

Сомер с радостью делила с Кришнаном тяготы студенческих будней. Но больше всего девушке нравилось слушать его голос, когда он ночами рассказывал ей, как скучает по оставшимся на родине братьям или прогулкам с отцом вдоль океана.

— Расскажи, каково это? — не раз просила его Сомер. Индия очень занимала ее. Она представляла себе раскачивающиеся на ветру высокие кокосовые пальмы, теплый морской бриз и экзотические фрукты. Сомер никогда не была за границей, если не считать поездок в Канаду к бабушке с дедушкой. Ей всегда хотелось иметь большую семью, такую, как описывал Кришнан: двух родных братьев, с которыми они были бы неразлучны, и кучу двоюродных. Народу у них хватало на целую команду для импровизированных матчей в крикет во время семейных торжеств. Как единственный ребенок в семье, Сомер сохранила особые отношения с родителями, но она не могла избавиться от чувства, что из-за отсутствия братьев и сестер она чего-то недополучила в жизни.

Первые годы учебы жизнь была безоблачной. Их окружали друзья, все они преследовали общие цели. Это были скромные студенческие будни. Все вокруг постоянно учились, и мира за границами кампуса Стэнфордского университета просто не существовало. Война во Вьетнаме закончилась, президент Никсон сложил полномочия, и началась эпоха свободной любви. Сомер часами демонстрировала Кришнану, как водить машину по правой стороне дороги. Позже Крис говорил девушке, что она не заставляла его смущаться своей непохожести, и он это высоко ценил. Но сама Сомер считала, что у них с Кришнаном больше сходств, чем различий. Ведь она была женщиной в мире мужчин, а он был иностранцем в Америке. И прежде всего они оба были грызущими гранит науки студентами-медиками.

Сомер по уши влюбилась в Криса еще до первых экзаменов. Впервые что-то произошло в ее жизни без особых усилий с ее стороны. И очень скоро они уже не представляли себе будущего друг без друга. На последнем курсе парочка начала обсуждать направления, по которым каждый из них должен был пойти учиться после получения диплома: она выбрала педиатрию, он — нейрохирургию. В Калифорнийском университете в Сан-Франциско были сильные программы ординатуры по обоим направлениям, но и конкурс был высоким.

— На что мы можем рассчитывать? — спросил Кришнан у Сомер.

— Даже не знаю. По моей программе шесть мест и где-то пятьдесят кандидатов. Получается, мои шансы — десять процентов. У тебя явно еще ниже.

— А что, если нам попробовать подать общее заявление? — предложил Кришнан. — Как паре. Как семейной паре.

Сомер взглянула на него.

— Я думаю… вероятность поступить стала бы выше. Погоди… Так ты этого хочешь?

Тень улыбки пробежала по лицу Кришнана, и он пожал плечами.

— Ну да, а ты разве нет?

— Да, — сказала Сомер и тоже улыбнулась. — Я помню, что мы уже говорили об этом, но чтобы прямо сейчас…