— Да, она сжалилась над одним из наших сокурсников, скромным нейрохирургом, — отвечает за подругу Габи и подмигивает.

Сомер начинает готовиться к неизбежному и болезненному для нее вопросу, но его задают чересчур скоро.

— У вас есть дети?

Сомер с трудом сглатывает. Ей кажется, будто кто-то открыл у нее перед носом морозилку в жаркий день.

— Нет… пока, — произносит она, чувствуя, как перехватывает дыхание.

— О! Это очень плохо, — констатирует Бекки, скорчив на лице гримасу преувеличенной жалости. — Это действительно самое важное, что только может быть в жизни. Ну что ж, когда решитесь, переезжайте к нам.

Бекки уходит открыть кому-то дверь, и у Сомер перед глазами возникает картина, как она хватает эту женщину за волосы и яростно наматывает их на кулак.

— Сомер, прости, пожалуйста, — извиняется Габи и берет ее под локоть.

— Все в порядке, — отвечает Сомер, скрещивая руки на груди. Она чувствует, как к горлу подступает комок, а лицо заливает румянец.

— Я сейчас вернусь. Мне надо в ванную.

Она проскальзывает в коридор и выбегает на улицу, минуя дверь в ванную, запутывается в голубых шарах и быстро спускается по подъездной дорожке. Женщина садится на бордюр. Она не может этого видеть, участвовать в конкурсе на поедание детского питания или в игре «какого размера у Габи животик». У нее нет сил смотреть, как все охают и ахают над каждой вещицей из младенческого гардероба. Она не хочет слышать, как другие женщины обсуждают растяжки и родовые схватки, будто совершают своеобразный обряд перехода. Все ведут себя так, словно быть женщиной — значит обязательно быть матерью. Справедливое допущение. Она и сама так считала. Только теперь жизнь ясно дала ей понять, как она заблуждалась.

* * *

Первый выкидыш она приняла с облегчением. Они с Крисом были на тот момент женаты всего пару лет и продолжали учиться в ординатуре. Именно тогда две полоски на тесте на беременность стали поводом для семейных обсуждений. Сомер и Кришнан планировали отложить рождение ребенка до момента, пока она не закончит ординатуру по педиатрии и у кого-то из них не появится стабильный доход и наработанные часы практики. Поэтому, когда через несколько недель беременность оборвалась, они сошлись во мнении, что это даже к лучшему. Но после этой беременности, которая неожиданно наступила и так же внезапно закончилась, для молодой женщины все изменилось. Сомер поймала себя на том, что начала обращать внимание на будущих мам и их гордо выпяченные животы.

После выкидыша она стала винить себя за то, что с ней произошло. Как врач она понимала, что внутренние противоречия не могли стать причиной выкидыша. Но в учебниках по акушерству ничего не было сказано про огромное чувство утраты, которое заменяет собой развивавшегося в материнском чреве крошечного ребенка. Учебник не сообщал, что она будет чувствовать себя потерянной без того, о ком узнала всего месяц назад. После первой беременности в Сомер проснулась сильная тоска, которая, видимо, дремала в ней всегда. Родители дали девушке установку, что ее пол не должен мешать ее же стремлениям. Сомер занималась карьерой и была абсолютно уверена, что она не такая, как остальные женщины. А теперь, впервые в жизни, почувствовала себя в чужом лагере.

Все свободное время Сомер проводила за медицинскими журналами, изучая вопрос деторождения и выявляя все возможные причины выкидышей, вела график овуляции и меняла рацион питания. Она докладывала обо всех своих открытиях Крису, но вскоре поняла по тусклому взгляду мужа, что ему это неинтересно. Он по-прежнему был в ординатуре по нейрохирургии и не понимал ее стремления забеременеть. К счастью, энергии Сомер хватало на двоих, поэтому она не придала особого значения тому, что впервые с момента знакомства они не пошли одной дорогой.

* * *

Теперь, вместо того чтобы пить голубой пунш, Сомер сидит в одиночестве на бордюре где-то в загородном захолустье и понимает, что тот день три года назад разделил ее жизнь на до и после. До первого выкидыша она была довольна своей работой, домом с видом на мост Золотые Ворота и друзьями, с которыми они с Кришнаном виделись по выходным. Всего этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой. Но после выкидыша она стала ощущать нехватку чего-то важного и значительного, чего-то такого, что затмевало все остальное. С каждым прожитым годом и каждым отрицательным тестом на беременность пустота в их жизни росла, пока не стала похожа на нежеланного родственника, вклинившегося между ней и Кришнаном.

Иногда ей хочется, чтобы наивное счастье их прежней жизни вернулось. Но чаще она мечтает двигаться дальше, туда, где никак не желает оказаться ее собственное тело.

7

«ШАНТИ»

Бомбей, Индия, 1984 год

Кавита