— Матвей Ильич, но он-таки предупредит! Правда, вы сами сказали ему, что за ним будет установлено наблюдение, но это заставит его быть еще осторожнее — и все. Откуда вы знаете, что между ними не установлена секретная сигнализация? Достаточно Строкеру как-нибудь по особому повернуть голову или взмахнуть рукой, как Томпсон, находясь в уличной толпе, примет этот сигнал и скроется совсем из Айлы.

— Не скроется, — убежденно возразил Матвей Ильич, удобнее усаживаясь на стуле.

— Почему?

— Потому что он прибыл сюда за чертежами «Соленоида». Мне приходилось слыхать о Морриле и его агентах, в частности, о Томпсоне. Это старый, травленый волк. Недаром у него такая кличка — Волк. Еще не было случая в его практике, чтобы он не выполнил задания Моррила. Между прочим, Томпсон — сын русского эмигранта-помещика. Воевал против нас и в 1941 и на Дальнем Востоке в 1945 году. В Токио кого-то убил по пьянке, бежал, года три шатался по свету, в Австралии попал в одну темную историю, которая для него должна была закончиться виселицей, но его спас Моррил — и с тех пор он, как верный пес, служит своему хозяину. Уж если ему поручено достать чертежи «Соленоида», то он в лепешку расшибется, а выполнит задание хозяина. Он уверен в своих силах. Неудача в гостинице, провал Строкера не остановят его. Он останется здесь, несмотря ни на какие предупреждения, мне так кажется. Если он испугается провала Строкера, побоится, что тот выдаст его, то будьте уверены — сбежит из Айлы и без предупреждения своего агента.

— Но что мы выиграли, выпустив Строкера на свободу? Да не просто освободили, а еще и растолковали, как мы будем следить за ним и Томпсоном. Извините меня, но это же курам на смех.

— Не спешите возмущаться, — спокойно произнес Матвей Ильич. — Отпустить преступника еще не означает выпустить его из рук. Вам это прекрасно известно. Мы можем взять его в любой момент. Томпсон, конечно, обязательно узнает, что мы забрали Строкера, и если увидит его на свободе, — а он обязательно увидит его, постарается увидеть, — то насторожится. Это естественно. И не расскажи я всего этого Строкеру, не скажи я ему, что мы установим за ним наблюдение, он понял бы все сам. Может быть, он даже посчитает нас слишком доверчивыми людьми, слишком откровенными и так далее.

И подумает, что нас можно легко, без особого труда обвести вокруг пальца.

Следовательно, его попытки связаться с Томпсоном, чтобы предупредить его об опасности, будут более смелыми. А попытки такие обязательно будут, я уверен.

Если не с его стороны, то со стороны Томпсона, — а инициатива должна быть проявлена. Даже если предположить, что Томпсон из осторожности не решится на встречу со Строкером, то он попытается убить своего бывшего сообщника. Не захочет же он все время жить под угрозой провала, разоблачения со стороны Строкера? Иначе говоря, оставив, Строкера у нас, мы ничего не выиграли бы. А выпустив его на свободу, — относительную, учтите, — мы еще можем надеяться на некоторый успех. Возможно, Томпсон, увидав Гарри Строкера на свободе, посмеется над нами, скажет: «Нашли дурака, выпустили приманку». Пусть посмеется. А что, если Строкер все же укажет нам своего шефа при встрече?

Может и такое случиться. Не надо пренебрегать даже самой крохотной возможностью. Кроме того, мне кажется, что Строкер связан еще с кем-то. Если это так, то шансы распутать весь клубок увеличиваются у нас вдвое. Но Строкер Строкером, а надо предпринимать и другие меры. Что вы предлагаете?

— Я предлагаю, Матвей Ильич, завтра же… вернее, сегодня, — сказал Ярцев, посмотрев в окно, за которым начинался рассвет, — сегодня же выяснить, кто звонил Курганову и где он был.

— Ну, этим не стоит заниматься, — возразил полковник. — Это, мне кажется, уже известно Ивану Терентьевичу. Сегодня он доложит мне о результатах своих наблюдений. В гостиницу вам теперь нет смысла возвращаться.

Глава 10. Песенки

Томпсон в ту ночь напрасно прождал в пещере «Планетарий» своего помощника — Гарри не пришел. Значит, с ним что-то стряслось. Но что?

Рано утром он пришел на берег, искупался в море — но Гарри и здесь не оказалось. Явилась только Галина…

Ведя автобус из заводского поселка в Айлу, Томпсон, как всегда, прислушивался к разговорам за спиной. Одна женщина, позевывая, говорила:

— Ох, не выспалась! Чуть было на автобус не опоздала. Надо пораньше на базар поспеть, а то попадешь к шапошному разбору, ничего не купишь.

— Не выспалась? — переспросила другая женщина. — Раньше надо было ложиться.

— А, брось, Никифоровна. Разве у нас в гостинице уснешь? В девять часов легла, а как же. Да только разбудили ночью, потом два часа не могла заснуть.

Сон перебили.

— А что у вас там, шумел кто?

— Ой, Никифоровна, да еще как шумели!

— Что ты говоришь? Кто же шумел?

— А хулиганье какое-то. Пьяные, конечно. Гоняются друг за другом, драки устраивают. И куда только милиция смотрит. Правда, одного забрали, увели…

«Неужели Гарри попался? — подумал Томпсон. — Раз не пришел на пляж, значит, схвачен. Что же теперь делать?»