В стёкла стучал ветер с дождём, а Иоанна и я, спотыкаясь, бродили по дому. И всё-таки мы довольно быстро нашли наши подарки. Две компьютерные игры, о которых я мечтал, и книгу. Иоанне предназначались диск с музыкой и новые накладки для её роликовых коньков. Мы конечно же радовались подаркам. Но недолго.

В то время как я после почти бесконечных поисков нашёл в стиральной машине только два небольших шоколадных яйца, Полина восторженно бегала туда-сюда по всему дому, взлетала по лестнице вверх, затем опять спускалась вниз и вынимала при этом из тайников одно яйцо за другим. Это было похоже на колдовство! Она словно по запаху находила шоколад.

– Тринадцать к двум, – весело вела счёт мама. – Соберитесь, дети, иначе сюрприз достанется Полине!

При счете 24:4 нам пришлось сдаться и безучастно наблюдать за тем, как мама вручила Полине огромного пасхального зайца из марципана. Нельзя сказать, чтобы я особенно любил марципан, но тем не менее!

– Я бы всё равно не хотела зайца, – заносчиво заявила Иоанна.

Полина, которая в это время уже грызла уши зайца, объявила:

– Я тоже спрятала яйца.

Мама, конечно, была в восторге. И нам пришлось, хотели мы того или нет, вновь отправляться на поиски.

– Нэвэрно, – сказала Полина, когда мы заглянули под диван.

– Холодно, – продолжала она, когда мы открыли шкафы.

– Холодно, – когда Иоанна забралась на диван и искала на шкафу.

Через час мы устали и сдались. Мама ещё раз беспомощно обвела взглядом гостиную. Вдруг её лицо просияло.

– Вот они! – закричала она и начала смеяться. – До этого я бы никогда в жизни не додумалась!

Мама показала на аквариум Элвиса. Рядом с водорослями мерцало что-то пёстрое. Целая дюжина крошечных переливающихся шариков. Как крохотные камушки.

– Но это… ведь… лягушачья икра! – в замешательстве сказала Иоанна.

– Конечно. Но она покрашена! – гордо ответила Полина.

Мама смеялась так, что на глазах у неё выступили слёзы.

– Это действительно нечто совсем иное! – хихикала она. – Очень оригинально.

И тут у меня лопнуло терпение.

– Но это же просто глупо! – выплеснулись накопившиеся за день эмоции. – И это не считается!

– Почэму? – поинтересовалась Полина. – Это яйца или нэт? И они крашеные.

– Но это лягушачьи яйца, дурёха! – закипел я. – А на Пасху бывают только крашеные куриные яйца!

– Этого мнэ никто нэ сказал, – обиженно возразила Полина.

– Этого не надо говорить, это надо знать! – распалялась Иоанна.

– Именно, – ядовито добавил я. – А то ты уже совсем спятила!

Мама испуганно ловила ртом воздух.

– Ах так! – прошипела Полина. От злости из глаз её сыпались искры.

– Да, так! – закричал я. – У тебя же ни о чём нет представления!

И тут уже мы все заговорили одновременно. Мама нас ругала, мы возмущались дурацкими идеями Полины, а Полина громовым голосом защищала свою лягушачью кладку.

Элвис прилип к стеклу аквариума и с молчаливым почтением наблюдал весь этот хаос.

– Стооооооооп! – прокричала вдруг мама так громко, что у меня зазвенело в ушах. Мы все разом замолчали.

Мама стояла перед нами, упёршись руками в бока.

– Такой тон я не потерплю! – строго сказала она. – Ещё одно громкое слово, и вам не поздоровится! А теперь я хочу наконец знать, что здесь вообще происходит? Вы все втроём что же – поссорились?

Полина, Иоанна и я исподлобья взглянули друг на друга. Мы откашлялись, мы поразмыслили, и мы приняли решение. А затем все трое вполне дружелюбно ответили одновременно, как по команде:

– Не-е-ет.

Элвис принимает участие в «Полинораме»

После проливного дождя в Пасхальное воскресенье я тем более радовался предстоящему празднованию нашего дня рождения в четверг. На этот раз должно было произойти что-то особенное: мы собирались пойти в кино. С тремя подругами Иоанны. И конечно, без Полины.

После ссоры между нами установилось нечто вроде перемирия. За завтраком и за ужином мы делали вид, словно ничего не произошло. Но, как только мама исчезала из нашего поля зрения, мы с шумом захлопывали за собой двери и старались избегать друг друга.

Я хотел посмотреть новый фильм ужасов «Королевская погоня Франкенштейна», но мама возражала:

– Ни в коем случае! Этот фильм можно смотреть только после шестнадцати, – вновь и вновь повторяла она. – Это не для детей.

Что было, конечно же, ерундой. Но не мог же я ей сказать, что под кроватью у Иоанны мы хранили куда более страшные фильмы.

Наконец Иоанна выбрала себе музыкальный фильм.

– Они уже пришли! – воскликнула она, когда в четверг, вскоре после двух часов, раздался громкий звонок в дверь. Я побежал открывать.

Передо мной стояла Барбара.

– Привет! – сказала она и улыбнулась. Её золотистые волосы и веснушки на щеках, казалось, светились. И я в очередной раз принял решение, что никогда больше не буду краснеть, когда она будет стоять передо мной.

– Здравствуй, – подчёркнуто сдержанно ответил я. Взгляд Барбары скользнул мимо моего лица. Вдруг у неё расширились глаза.

– Это она? – прошептала девочка.

Я оглянулся. Полина в это время как раз вышла из гостиной и направлялась к лестнице в развязанных кроссовках на ногах.