Они пошли на корму к мистеру Трелони. Возле него сидел Платон, который уже спустился с фока и менял сквайру примочки, хоть и был сейчас нарасхват: все нуждались в помощи Платона, когда необходима была сила двоих или даже троих. Сквайр спал, доктор приподнял повязку на его щеке – щека покраснела и опухла.

Капитан пошёл разыскивать штурмана. Сказал ему:

– У нас есть ещё одно дело, Пендайс. Мы кого-то в пылу боя запихнули в трюм… Что делать с пленными?

– Да ничего не делать, сэр, – буркнул штурман. – Завтра утром узел за ухо – и вздёрнуть на рею проветриться! Пусть качаются, мерзкие собаки!

Капитан посмотрел на штурмана ясными глазами и ответил:

– Не уверен, Пендайс. Завтра решим. А пока надо спуститься в трюм этого полакра и осмотреть пленных. Там могут быть раненые.

– А по мне – так пусть хоть все передохнут, сэр, – сказал штурман и заложил большие пальцы рук за пояс.

– А вы не хотите посмотреть, что у капера в трюме, Пендайс? Там могут быть ценности, – спросил вдруг капитан с усмешкой.

Штурман Пендайс застыл взглядом и быстро вытащил пальцы из-за пояса.

– О!.. Конечно, надо быстрее осмотреть пленных! Среди них могут быть раненые! – воскликнул он, и его усталые глаза засверкали: штурман был готов тут же следовать за капитаном.

Взяв с собой матросов, капитан со штурманом перешли на каперский полакр, который носил гордое имя «Принцесса». Убитых с него уже убрали, но палуба производила подавляющее впечатление: какое-то крошево, обрывки такелажа, осколки деревянной обшивки, следы пожара и пятна крови… Капитан подумал, что хорошо бы здесь тоже убрать, чтобы не отпугнуть покупателей, да и вообще, для порядка…

Крышку трюма открыли. Капитан достал из-за пояса пистолет и крикнул вниз по-испански:

– Выходить по одному! Руки за голову!.. Стреляю без предупреждения!

Внизу раздались голоса, в них явственно чувствовались смятение и страх.

– Да выходите же, чёрт вас дери! – Капитан нахмурился, покосился на штурмана и добавил: – Не то сейчас спущусь вниз – всех перестреляю!

Наконец, показался первый испанец. Это был мальчишка, испуганный и жалкий. Капитан сейчас же понял: его выпихнули первым остальные пленные, чтобы посмотреть, что с ним будет. Мальчишка дико озирался и трясся всем телом. Второму матросу было уже лет тридцать. Он, щурясь на свету, встал рядом с юнгой и поднял руки. Потом из трюма выбралось ещё двое.

– Ещё кто внизу есть? – спросил капитан.

Пленные затравленно молчали, но потому, какие взгляды они исподтишка бросали на зияющий люк, капитан понял, что внизу кто-то есть и этот кто-то – опасен, потому что свои же матросы его боятся.

– Выходить с поднятыми руками, – опять рявкнул капитан в трюм.

И тогда на палубу поднялся мужчина в чёрном. Левой рукой он прижимал к груди правую руку, замотанную в окровавленные тряпки. Он был бледен и с видимым трудом стоял на ногах, но то, что это капитан, никак не меньше, было понятно с первого взгляда: только капитаны имеют такой внушительный и уверенный вид, даже когда они захвачены в плен. Незнакомца выдавала так же одежда и умный взгляд чёрных глаз. Его тёмные с проседью волосы и тонкие усы говорили о том, что он испанец.

– Ваше имя, сеньор? – спросил капитан.

– Капитан Гарсиа Санчес, – медленно, с трудом ответил испанец.

– Вы признаете себя моим пленником? – спросил капитан.

– Да, признаю, – ответил испанец и опустил голову.

Всем пленным испанцам, кроме капитана Санчес, связали руки и перевели на «Архистар».

****

Трюм «Принцессы» был загружен настолько, что проходов почти не оставалось.

Здесь были бочки и бочонки солёной свинины, короба сухарей, гороха, овсяной муки, масла, сыра и уксуса, бочки рома, ящики с табаком, огнестрельным и холодным оружием, земледельческим инвентарём, слесарными, кузнечными, плотничьими инструментами и мешки с зерном. Только всё это было в таком хаотическом беспорядке, так всё разгромлено, перемешано с комьями богатой одежды, точно в трюме пронеслась буря. В крюйт-камере капитан и штурман Пендайс обнаружили бочонков двадцать пороха, обшитых изнутри медью – нежданное богатство.

В капитанской каюте была найдена крупная сумма денег в ящике. Но особенно капитан был рад, увидев массивное кресло замечательной работы: пышная позолоченная резьба покрывала весь низ кресла, соединяя ножки у самого пола немыслимыми образованиями завитков, цветов и листьев. «Это для Томаса Чиппендейла, – тут же решил капитан. – Ах, как Томас обрадуется!» И он приказал отнести кресло на «Архистар», предварительно завернув в парусину. Потом он сел к столу на принайтованный стул и стал внимательно проглядывать судовые документы.

С самой первой страницы корабельного журнала выгоревшие брови капитана поползли вверх, и чем больше он вчитывался в неразборчивые, а порой и зашифрованные испанские записи, тем больше он понимал, что им достался очень страшный приз.

«А не потопить ли этот полакр к чёртовой матери», – подумал капитан, всё больше мрачнея с каждой минутой.

****

Глава 14. Полакр «Принцесса»

Капитан ещё раз, как мог внимательно, просмотрел документы и откинулся на спинку стула.