У меня не вызвала протестов фотография, которая была выбрана для задней обложки «Моего года мяса». Я там такая застенчивая и милая, правда, выгляжу намного моложе своего возраста – мне тогда был сорок один год – но мне это понравилось. Я была не прочь какое-то время побыть этим человеком. Не возражала я и шесть лет спустя, когда Марион использовала фотографию знойной кошечки в каракуле для своей коллекции «Авторские фото: Портреты 1983–2002». Но когда мой издатель захотел использовать ту же знойную фотографию для оформления моего второго романа «По всему творению», я стала возражать.

Никто не мог до конца понять почему, но у меня были свои причины. Во-первых, «По всему творению» – это книга о выращивании картофеля. Образ, который мне представлялся, скорее включал в себя резиновые сапоги и комбинезон; при чем тут эта полуобнаженная азиатская секс-киска в облачении из каракуля? Но главный контраргумент сложнее. Эта фотография, пусть красивая и сексуальная, была очередной проекцией, и хотя я не возражала против ее использования в контексте книги Марион, посвященной ее видению и ее проекциям, я чувствовала, что для представления меня или моей работы ее не следует использовать.

Была и еще одна причина. Та фотография была сделана шестью годами ранее, и за прошедшие шесть лет я успела постареть. Побыв несколько лет писательницей, я осознала важность публичного имиджа. Я узнала, как строго судят женщин, когда те, появляясь на чтениях и прочих мероприятиях, выглядят обычными людьми, не похожими на свои рекламные фотографии.

Когда я была моложе, я тоже грешила такой строгостью суждений, самоуверенно полагая, что пожилые женщины выбирают рекламные фотографии, на которых они молодо выглядят, нарочно: по глупости, из прихоти или неизлечимого тщеславия. Теперь, постарев, я поняла, как я была несправедлива и неправа. У большинства женщин, как только мы достигаем определенного возраста, изменения на лице происходят настолько быстро и радикально, что за ними невозможно угнаться, да и вообще, кому это надо? Кому какое дело? Любой серьезный писатель занимается творчеством, не думая о том, что каждые полгода надо заново фотографироваться для задней обложки.

Правда, лишь сейчас, по прошествии более чем десяти лет, я смогла осмыслить и сформулировать, почему была против этой фотографии, – а при подготовке публикации не сообразила и не сумела отстоять свое мнение. Тогда я в конце концов уступила, и фотография кокетки в каракуле была использована в рекламе книги, хотя на обложку, к счастью, не пошла. Одна молодая девушка, младший редактор, в конце концов уговорила меня, со всем уважением заметив, что в не столь отдаленном будущем может наступить момент, когда я буду счастлива и благодарна судьбе, что у меня опубликована такая фотография, где я мила, молода и хорошо выгляжу.

Она была права, хотя сейчас я чувствую себя скорее смущенной и наказанной, чем счастливой и признательной. Теперь, когда какой-нибудь восторженный аспирант или волонтер фестиваля, встречая меня в аэропорту, выпаливает: «Ба, да вы совсем не такая, как на фотографии!» – я просто улыбаюсь и воспринимаю это как расплату за все те случаи, когда я строго судила других.

Тайм-код

01:39:03

01:39:03 Ну, ладно, хватит. Теперь хоть ненадолго сфокусируй внимание на том, что тебе нравится в твоем лице… а еще не забудь отметить, что ты начала обращаться к себе во втором лице, и это, очевидно, говорит о том, что ты сейчас чувствуешь себя другим человеком, отдельным от себя самой. Хм. Ну и дела. Интересно, с чего бы это?

01:42:33 Мне нравятся мои скулы. Впрочем, мы это уже отмечали.

01:43:57 Мне нравятся мои волосы – то, как они начинают серебриться. Раньше я красила волосы без особой необходимости, но потом перестала, когда цвет корней начал бросаться в глаза. Угнаться за ростом волос довольно трудно, и мне не хотелось на это отвлекаться.

01:45:11 Сейчас я прищипнула пальцами кожу чуть ниже ушей и убедилась, что небольшая подтяжка лица могла бы сделать мое лицо на несколько лет моложе. Всего лишь крошечная подтяжка, чтобы подтянуть дряблую кожу и убрать брыли. Эх-х… Неплохо бы! Брыли у меня уже страшненькие. Но я знаю, что никогда не пойду на операцию. Я слишком труслива. Мне становится дурно, даже когда у меня берут кровь на анализ или делают укол.

01:47:26 Но это не только потому, что я трусиха. Это мой личный выбор, и совершенно осознанный. Я никогда не собиралась делать пластическую хирургию, но обсуждала эту тему с подругами и знаю, что тема это опасная, вызывающая сильные эмоции. А поскольку она такая «груженая», то когда в нее ввязываешься, тебе уже не избежать виноватого или уныло-вызывающего тона, если ты подумываешь об операции, и неодобрительного или пренебрежительно-вызывающего, если не собираешься ее делать.