Читаем Table-Talks на Ордынке полностью

В годы разрухи в Одессе помер некий присяжный поверенный. Семья, лишенная возможности соорудить ему обычный надгробный памятник, поставила на могиле пень, на котором была укреплена медная табличка, в свое время украшавшая дверь кабинета покойного.

«Присяжный поверенный И. М. Чичимбицкий. Прием от 2-х до 4-х».

В первые годы советской власти Сталин, как секретарь ЦК, надзирал за Наркоматом иностранных дел. Все ноты, отправляемые за рубеж, непременно утверждались будущим тираном и весьма часто подвергались правке. Это последнее приводило в бешенство наркома Чичерина, поскольку он профессиональный дипломат — оказывался в подчинении у недоучившегося семинариста. Когда депеши с правкой Сталина возвращались из ЦК, Чичерин приглашал в кабинет своих приближенных и говорил:

— Полюбуйтесь, что нам прислали из шашлычной.

В свое время имела хождение такая шутка. Советский Союз — безусловно самое демократическое государство в мире, поскольку в нашем парламенте, в Верховном совете есть представители не только всех национальностей, классов и социальных групп, но так же и некоторых видов животных. Так, например, лошадей у нас в Верховном совете представляет маршал Буденный.

В двадцатые годы по редакционному заданию Ардов встречался с Буденным. Легендарный командарм делился своими воспоминаниями и в частности рассказывал такое:

— Когда мы брали Ростов, белые никак этого не ожидали. Мы уже ворвались в город, а там еще по улицам офицеры с барышнями гуляют… Я купил у мальчишки газету, смотрю, там написано: «Первая конная армия остановлена в двадцати верстах от города»…

Ардов спрашивает:

— Семен Михайлович, а на какие же деньги вы эту газету купили? На свои — красные или на ихние?..

— Не помню, — отвечал Буденный, — а может, не купил, а так взял…

В двадцатые годы в местной газете в Днепропетровске был опубликован фельетон. Там повествовалось, как у вдовы Циперович в квартире протекла крыша. Она обратилась в жилищное товарищество к управляющему домами Когану, но тот ей не помог, а посоветовал идти в районный совет к товарищу Рабиновичу. Рабинович тоже вопрос не решил, а отправил вдову к главному инженеру Кацнельсону. А тот переадресовал ее к какому-то Феферу… А назывался этот фельетон весьма выразительно:

«Иван кивает на Петра».

С самых первых послереволюционных лет начал формироваться особый советский язык, отличительными особенностями которого стали «идейность» и безграмотность. Эти качества в непременном сочетании порой дают эффект поразительный. В тридцатые годы один из политических противников режима удостоился такого «титула»:

«…этот зарвавшийся хамелеон».

У нас на Ордынке было популярным газетное ругательство «кровавая собака», его применяли по отношению к иностранным политическим деятелям. Помнится, как-то за чаем Ахматова и Ардов стали последовательно припоминать всех «кровавых собак» вплоть до самой последней — югославского коммуниста Ранковича.

Летом пятьдесят третьего года «Правда» писала:

«Враг народа Берия таился долгие годы. Но в последнее время он начал распоясываться и приоткрывать свое истинное лицо».

Я помню, один остроумный человек говорил:

— Интересно, где же у Берии истинное лицо, если его можно приоткрывать, распоясываясь?..

Мне когда-то рассказали об одной замечательной и очень характерной опечатке, которая была в десятой главе «Онегина». Вместо строк:

советский наборщик набрал:

Вообще, по моему мнению, существует вполне сложившийся советский язык, который существенно отличается от русского. Вот красноречивый пример. Объявление в поликлинике:

«Наш рентген ушел в декрет».

По-русски это совершеннейшая абракадабра, а любой советский человек понимает: врачиха-рентгенолог забеременела и ушла в, так называемый, «декретный отпуск».

В 1926 году мосфинотдел запросил Общество драматургов сообщить адреса литераторов Корленко В. Г. и Толстовского Л. Н. на предмет взыскания с них подоходного налога.

Дом семейства Яковлевых на Тверском бульваре, где родился А. И. Герцен, получил название «Дома Герцена». Наименование это усвоил ресторан Союза писателей, располагавшийся в подвале.

Некто не весьма сведущий в русской литературе, явившись в ресторан, известный ему, как «Дом Герцена» был возмущен тем, что ему подали несвежее блюдо.

— Вы что это даете? — сказал посетитель, отодвигая тарелку. — Разве это можно есть? Зови сюда Герцена!..

В Москве в свое время выпустили труд древнегреческого философа Аристотеля «Этика». Обширный комментарий к нему написал профессор Эрнест Радлов. В бухгалтерии издательства произвели обычный расчет и ведомость передали в кассу. Ленинградцу Радлову гонорар был переведен по почте. А деньги, причитавшиеся Аристотелю, были получены сим последним через кассу издательства при следующих обстоятельствах.

Однажды в платежные часы к окошечку подошел некто и сказал кассиру:

— Для Аристотеля есть что-нибудь?

— По журналам или по книгам? — осведомился кассир.

— По книгам.