Читаем Сыновья Беки полностью

– Поторопись, да будет долгой твоя жизнь, – сказал старик, когда Амайг вскочил в седло. – Правда, конь не очень быстрый, но другого у меня нет. Проедешь сначала в один конец, затем в другой. И кричи во всю мочь: «Собирайтесь у мечети! Грозит опасность! Война!»

Амайга удивило, что у Торко-Хаджи только одна лощадь, и та никудышная. Удивляло его и то, что с пастбища во двор вернулась всего одна корова, и то, что хозяйство у такого человека маленькое. А у Шаип-муллы и верховая лошадь, и фургон с двумя лошадьми к нему, и хоть небольшая, но все же отара овец. Торко-Хаджи ведь тоже мулла, и непонятно, почему у него всего так мало?… Вихрем носился Амайг по селу.

– Люди! – кричал он. – Собирайтесь у мечети! Война!..

Не прошло и получаса – весь народ сбежался на площадь.

– Что случилось? – спрашивали все друг у друга. – Какая война? Кто идет на нас?

Разговор с народом повел Торко-Хаджи.

– Люди, – сказал он, – мы не хотим войны, мы хотим жить в мире со всеми нашими соседями, но, если нам угрожают, надо быть готовыми отразить удар. Вокруг нас еще много таких людей, которые не хотят новой власти и готовы всячески мешать ей. Они-то, я думаю, делают все, чтобы поссорить народы друг с другом, а потом сказать: вот, мол, что делается при новой власти, все воюют между собой. Точно так было в Гушко-Юрте. Мы должны объединить свои силы. Я понимаю, что вам нелегко снова покинуть свои дома и под открытым небом ждать противника. Но это необходимо. Ведь не дай бог, если враг застигнет нас врасплох у наших очагов! Тогда уж будет куда труднее…

Люди слушали Торко-Хаджи, согласно кивали и только тяжело вздыхали.

И прежде не раз собирались сагопшинцы на этой площади, не раз решали здесь судьбу села и его обитателей. Вольные духом, они безоговорочно принимали того, кто болеет душой за народ, и отбрасывали всякого, кто шел против него.

Амайг думал не о тех трудностях, которые ждали бы его, окажись он под открытым небом, а о том, как ему одолеть сопротивление родителей. «Только бы суметь коня вывести, – размышлял он, – тогда я бы и спрашивать их не стал – ускакал бы, и все!» И очень он сожалел, что не сообразил приехать из Магомед-Юрта прямо к Торко-Хаджи и не оставил у него коня.

– Сегодня ночью, – продолжал свою речь Торко-Хаджи, – мы должны занять ближний склон у Терека. Пседахцы и кескемовцы займут свои позиции, к ним уже поехали. Итак, сколько вам надо времени, чтобы подготовиться к выступлению?

– Один час. Всего час, – зашумели вокруг.

– Хватит и получаса, – крикнул кто-то.

– Пусть будет час! – оборвал пререкания Торко-Хаджи. – Пищу и воду вам повезут на места. Сообщите дома, что завтра утром с минарета прокричат о том, чтобы сюда, на площадь, доставили продукты, пусть несет кто что сможет.

– Кричать-то они прокричат, – сказал Товмарза, толкнув локтем стоявшего рядом Алайга. – Вот кто только у них командиром будет?

– Торко-Хаджи, конечно! Едва ли еще кого другого так уважают в нашем народе.

Товмарза горячо дохнул в ухо Алайга:

– Уважения мало, надо еще военный опыт иметь. У войны свои секреты. А у казаков ведь будут офицеры, они, брат, не чета нашим.

Поблизости оказался Гойберд. Он невольно услыхал, что говорил Товмарза.

– А разве в Гушко-Юрте не было офицеров? – сказал он. – Отбросили же наши казаков? Клянусь богом, отбросили. И на этот раз так будет!

– Уж ты-то молчал бы, – махнул рукой Товмарза.

– И ты не лезь не в свои дела.

Товмарза пренебрежительно усмехнулся.

– Тоже нос задрал! Не слишком ли торопишься?

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что слышал. Если на твоих плечах голова, а не арбуз, поймешь.

– Прекратите перебранку, вы мешаете слушать! – закричали на них.

– Ну, сельчане, поторапливайтесь, – закончил Торко-Хаджи. – Через час мы уже должны быть в пути…

Итак, Хасан снова должен покинуть село. А он-то надеялся сегодня переночевать дома, точнее, у Исмаала, у себя пока опасно. Может, и не так опасно, но Кайпа все еще боится беды, и потому они с Миновси упросили его побыть у Исмаала. Ну а Хасан противиться не стал, ему бы только крыша над головой была. С самого приезда он всего две ночи провел с матерью и братом. Друзья не раз предлагали ему побыть дома, понимали, что после долгого отсутствия человеку надо и со своими пожить хоть неделю-другую, наговориться, передохнуть, но Хасан и думать об этом не хотел. Хусен женился не вовремя, доставил Исмаалу лишние заботы, нельзя же и Хасану сидеть дома! Сейчас не то время. Каждый, кто носит шапку и считает себя мужчиной, должен сделать все возможное, чтобы защитить новую власть…

Площадь быстро пустела. Скоро на ней остался только один Амайг. Он с завистью глядел вслед уходящим. Счастливые, они могут пойти домой, припасти все, что надо в путь, и уехать. Ведь их никто и ничто не задержит. А он? Уехать-то и он бы смог, но пешком не пойдешь, а коня Мурад и Кудас, хоть умри, не дадут.

Чья-то большая рука подхватила Амайга под локоть.

– Пошли домой, чего ты здесь стоишь, когда все разошлись.

Это был голос отца.

Амайг молча последовал за ним. Удивленный таким послушанием сына, Мурад летел как на крыльях.