Читаем Сын Ветра полностью

Он спотыкался через два шага на третий. Чудом не упал на ровном месте. Все силы и внимание уходили на то, чтобы не дать шаху свалиться с лошади. На себя оставались крохи, слёзы, жалкая милостыня. Веди владыка мобиль, было бы проще. Лети на аэромобе. Рули, в конце концов, велосипедом. Всё на свете было бы проще коня.

Ни одного знакомого навыка!

На кавалера Сандерсона косилась стража: пьяный, что ли? Мало того, что рогатый, так ещё и глаза вином залил?! Плевать. Пусть думают, что хотят. Главное, добраться до посольства.

Впереди, в двух шагах, сутулясь, брёл Артур Зоммерфельд: нагой, закопчённый, роняя хлопья пепла. Временами он оборачивался к Гюнтеру. Кивал, закатывал глаза, сверкая желтоватыми белка́ми. Бормотал: «Нам здесь не место. Да? Нам здесь…» Гюнтер кивал в ответ. Стресс? Шок? Последствия аутического расстройства? С джиннами пусть разбирается доктор ван Фрассен. У нас своих забот выше крыши. Нам здесь не место, но другого нам не предлагают.

Обшарпанные дома сменились глинобитными заборами. Горбатые халабуды — покосившимся хибарами. Брусчатка мостовой — грунтовкой, утоптанной до каменного состояния. Пыльные оливы и платаны: все на одно лицо… Крону? Унылые, пожухлые доходяги. О, знакомые закоулки! Конюшенные ряды? Здесь доктор ван Фрассен вела Гюнтера с компанией в посольство. Первый день под Саркофагом; вечность назад.

Соберись, зануда. Недолго осталось.

— Нам здесь не место…

В конце улицы открылась площадь. Пересохший фонтан, за ним — здание посольства. Дошли?

— Нам здесь…

В уши ворвался яростный звериный вой. Фаги?! Стая? Прорвались?! Гюнтер завертел головой по сторонам, отыскивая источник звука. Мигом позже из боковых проулков выплеснулась озверевшая ватага. Не фаги — люди. Чёрные тюрбаны, алые плащи. Блеск сабельных клинков, вознесённых над головами. Рты распялены в крике. Разбойники?

Здесь, в городе?!

Конь шаха взбрыкнул, отчаянно заржал. Медленно, как в дурном сне, Шехизар начал заваливаться набок. Хорошо, стражник у стремени не зевал: подхватил мальчишку на руки ещё до того, как царь царей сверзился наземь. Остальные уже выстроились в шеренгу, сомкнули щиты, готовясь отразить атаку. Давай, заорал Гюнтер-невротик Гюнтеру-медику. Доставай раковину! Мы их накроем! Тут не зала, побегут как миленькие! Держи шаха, мрачно отозвался Гюнтер-медик. Води куклу на ниточках. Отпустишь — потом замаемся контроль восстанавливать.

«Охрана не справится!»

«У нас джинн. У нас доктор ван Фрассен. Пусть они…»

Артур Зоммерфельд в растерянности смотрел себе под ноги. Затылок джинна окаменел. Поднять взгляд на людей с саблями, принять, признать сам факт их существования было для него пыткой. Окажись это чудовища, двадцать лет сражений с монстрами дали бы себя знать. Но превращать в пепел других чудовищ — тех, кого он привык защищать — джинн был не готов. Он не двинулся с места, зажав уши ладонями, даже когда воздух проре́зали капли ливня. Неправильный, стальной дождь хлынул не с неба на землю, а из-за спины Гюнтера — в толпу разбойников.

Белые Осы вступили в бой.

Чёрные тюрбаны падали, не добежав до перекрывшего улицу строя. Облетали, устилали землю алые плащи — кленовые листья в разгар осени. Впрочем, ливень иссяк быстрей, чем начался, а нападавших было слишком много. Поредевшая ватага чёрно-красным прибоем — эти цвета сегодня преследовали Гюнтера! — ударилась в стену щитов. Звон, лязг, скрежет металла. Отвратительный влажный хруст. Мешанина клинков и тел…

Нет, понял кавалер Сандерсон, когда прибой, хрипя и визжа, откатился назад. Нет, не мешанина. Строй остался строем, просто на двух человек меньше. Выжившие сомкнули щиты. Они были все в крови — своей и чужой. Раненые едва держались на ногах, но держались.

Перед строем громоздились трупы.

Из-за стены щитов выметнулись всадники. Врезались в разбойников, рубя направо и налево — четыре Осы и стражник, одарённый шахской милостью. Его жеребец, приученный к битвам, пёр вперёд ледоколом, взламывающим ледовое поле: как кегли, разбрасывал врагов в стороны, упавших топтал копытами. Бросив поводья, стражник орудовал двумя кривыми саблями — взбесившийся ветряк со стальными лопастями.

— Не место, — пробормотал Артур, бледный как стенка. — Нам здесь не место.

О да, согласился Гюнтер. Кто бы спорил!

Белые Осы влетели в толпу с пустыми руками: ножи кончились. Это казалось самоубийством, но Осы рванули пояса, будто в приступе безумного стриптиза, и в руках у девушек выгнулись дугой гибкие, длинные, заточенные по кромкам лианы. Бастарды меча и плети сверкающим облаком окружили своих хозяек, шипя разъярённым кублом змей. Они без жалости секли и жалили любого, кто осмеливался приблизиться к Осам — вернее, не успел удрать от них. Десятки кровоточащих порезов расцветали на лицах и руках. Чёрно-красные, оказавшись в этом убийственном лесу, превращались в красных, алых, багровых…

— Уходим! Пока они не опомнились!