– Вот неверующие люди любили говорить, что монахи лентяи, дармоеды. А они тут всё так построили и содержали, что было совсем сухо. А как только новая власть здесь появилась, сразу стало ясно, кто дармоед и лентяй. Вся сложнейшая система, которая требовала огромных постоянных трудов, оказалась нарушена, а восстанавливать ее ни тогда, ни до сих пор никто не собирается. Даже подвалы всех стоящих рядом многоэтажных домов десятилетия полностью заполнены водой! А ведь монахи делали всё это, еще и молясь и постоянно ходя на церковные службы!

После этого послушник С. показал нам совсем крошечные кельи, в которые едва можно было протиснуться и встать, не то чтобы лечь, и сказал, что тут монахи молились. Проходя мимо чуть приметного отверстия в стене, объяснил, что здесь несколько лет подвизался в затворе старец иеросхимонах Александр. В это отверстие ему подавали записки, и он давал на них мудрые духовные ответы, которые актуальны и в наше время. Сюда же ему приносили и пищу…

– А это, – вводя нас в помещение, где уже могло уместиться десятка два-три человек, сказал С., – Иверская часовня. Здесь батюшка Варнава подолгу молился перед Иверской иконой Пресвятой Богородицы. Царицу Небесную он очень почитал и любил, и Она во многом помогала ему. Один Иверский женский монастырь, который, как говорит отец-настоятель, стоял на Выксе-реке, чего только стоил! Здесь же он был и погребен…

Послушник С. показал на большое черное мраморное надгробие в правом углу. Прочитав надпись, я обратил внимание на слова: «Он жил во славу Божию».

– Спасая святые мощи батюшки от глумления безбожных властей, его духовные чада, взяв их отсюда, переносили потом с кладбища на кладбище, – тем временем продолжал послушник С. – И теперь они покоятся на Северном кладбище Сергиева Посада. Вы можете быстро найти их – там рядом два белых креста, и один с овальной фотографией батюшки Варнавы… Все собираемся сфотографировать ее, чтобы сделать копии и раздавать их паломникам, да совсем нет для этого времени!..

Послушник С. хотел рассказать что-то еще, чувствовалось, что он сам рад был лишнюю минуту побыть в Иверской часовне, но в этот момент появился другой, еще более высокий послушник. Потом уже я узнал, что если у послушника С. рост был два метра пять сантиметров, то у послушника Д. – так звали вошедшего – два метра десять! И вот ведь как вышло – оба они, совсем еще в молодых годах и при могучей телесной крепости, так уверовали в Бога, что ради вечного спасения, оставив мир, ушли в монастырь, точнее, в этот скит.

– Ты давно на часы смотрел? Служба вот-вот начнется! – низким грубоватым голосом сказал послушник Д., показывая монашеские четки на своей исцарапанной, избитой в кровь строительными работами руке.

И послушник С., виновато пожав плечами, – мол, ничего не поделаешь, – сказал, что экскурсия завершена.

Мои спутники решили остаться на службу, так как приехали в Сергиев Посад на несколько дней. А мне – послушник Д. был прав – давно уже следовало самому посмотреть на часы, чтобы успеть на электричку и не опоздать к поезду, на который я – увы, по необдуманной на этот раз предусмотрительности! – заранее взял обратный билет. А на то, чтобы покупать потом новый, лишних денег у меня, пока издательство не сделало очередной выплаты за исторические книги, не было…

Глава 11. Книга с автографом

По возвращении в Выксу я сразу направился в храм. Служба там еще шла. После ее окончания я подошел к отцу Геннадию Младшему и от всего сердца поблагодарил за совет съездить в Лавру. При этом я сказал, что побывал еще в лаврском Черниговско-Гефсиманском скиту, где, оказывается, подвизался старец Варнава.

Вот что значит – не хватало мне еще веры! Господа надо было благодарить за великие благодеяния, которыми Он в который раз одарил меня! Преподобного Сергия Радонежского! А я первым делом пошел к отцу Геннадию. К счастью, он сразу же исправил мою ошибку – тут же повернулся лицом к алтарю и трижды, крестясь и кланяясь, произнес:

– Слава Тебе, Господи!

Спохватившись, я тут же последовал его примеру. После этого разговор наш продолжился. Я подробно рассказал про Лавру, про старцев, а также о том, что совершенно случайно (хотя, конечно, случайностей не бывает, а все происходит по Промыслу Божьему) узнал про скит…

– А я разве не сказал, что батюшка Варнава там подвизался? Простите! Совсем никуда память стала! Вот что значат непростые ночи с нашим младенцем Георгием, – посетовал священник. – Со вчерашнего вечера вообще было что-то из ряда вон выходящее! Меня-то матушка Марина пожалела – все-таки служить с утра, а сама ни минуты за всю ночь не поспала! Звонил ей перед службой… Удивительно ли, что теперь голова у нее просто раскалывается?..

Только тут я заметил, что сам отец Геннадий Младший выглядит очень усталым, и хотел уже было, благословившись, уйти, но священник вдруг оживился и с улыбкой сказал:

– А у меня ведь радостная новость имеется!

С этими словами батюшка ушел в алтарь и, вернувшись, протянул мне слегка пожелтевшую книгу в мягком переплете.