Это не ложь. Хотя Айрис храбрится и утверждает, что в полном порядке, выглядит она гораздо слабее, чем раньше. Тяжело дышит, поднявшись по лестнице и сунув голову в дверь, чтобы сказать «Баю-баюшки-баю…». Без мамы и Бена я одиноко подхватываю «баю деточку мою», и наши голоса звучат совсем жалко.

Мэтт отвечает, что придет около полудня.

В половине двенадцатого я сообщаю Айрис: сейчас приедет Мэтт, а мне надо в больницу на прием к доктору Сондерсу. Противно думать, что Мэтт будет гладить шелковистую мягкую шерсть Бренуэлла руками, которыми касался Крисси, но если я хочу убрать его с дороги, выбор небольшой.

Окольным путем, чтобы Мэтт не увидел мою машину, еду в наш с ним дом. Паркуюсь на соседней улице, не желая спугнуть Крисси. Хочу лишить ее даже малейшего шанса подготовиться, спрятаться или убежать. Хочу посмотреть ей в глаза, хочу спросить не о том, почему она пытается исковеркать мне жизнь – это я знаю, а была ли наша с ней дружба хоть сколько-то настоящей. Вечера, когда мы потягивали вино и смотрели серию за серией «Друзей», когда сидели в баре за тарелкой с тортильями, подливая в стаканы пиво из кувшина и рассуждая про своих бывших. Что было как надо? Что пошло не так? По крайней мере, теперь я знаю, что пошло не так у Мэтта. И Крисси тоже об этом знала. Кроме Айрис и Бена, других родственников у меня нет, поэтому друзья заменили мне семью. Вглядываюсь в прошлое. Вижу смутно, будто сквозь ткань. Я больше ничему не верю. Джулс, Джеймс, Крисси, Мэтт. Раньше все это казалось таким незыблемым. Я их любила и думала, что они тоже меня любят. Еще никогда в жизни я не ощущала себя такой маленькой и ничтожной.

Когда подхожу к дому, что когда-то был моим, снова подступают воспоминания. Узкие желтовато-коричневые клумбы, которые я сама вскопала, скоро расцветятся подснежниками и пролеской. Вспоминаю, как Мэтт вешал плотные шторы в спальне, чтобы они опускались на ковер, придавая комнате торжественный вид; как бегали летом в кафе на углу за жареной рыбой и картошкой фри; как сидели на качелях в саду и ели прямо из пакета, облизывая уксусные пальцы. Соль на языке. А потом – вкус Мэтта, когда мы занимались любовью под яблоней в дальнем конце лужайки, скрытые от глаз мистера Хендерсона.

Мистер Хендерсон машет мне из окна гостиной. Он при галстуке, значит, ждет пациента. Жаль, что он меня заметил. С другой стороны, Мэтт все равно скоро узнает о моей приезде. Выдавливаю слабую улыбку и быстро отвожу глаза. Интересно, он в курсе, что у Мэтта другая? Вспоминаю, как много раз спрашивала мужа, есть ли у него кто-нибудь, и он все отрицал, а я чувствовала себя дурой. Раньше я думала, что нет ничего тяжелее и губительнее, чем подозрения, а теперь понимаю – ошибалась: холодные жесткие факты ранят вдвое больнее, и их не получается игнорировать.

Крисси.

Ее предательство, по идее, должно задевать меньше, чем предательство Мэтта, однако они переплелись, и их не разделить. Я чувствую почти физическую боль. Обхватываю руками живот, как при коликах. Голова пульсирует от попыток не расплакаться. Роюсь в кармане, ищу ключ. Он завалился под телефон. Как бы там ни пошло, надо обязательно сфотографировать Крисси.

Что-то изменилось. Сначала я не понимаю. Не уверена, что дело в задернутых занавесках спальни. Дверь прежняя, блестящая и черная. Стальной номер «тринадцать» прикручен к кирпичной кладке. Несчастливое число. Для меня – точно несчастливое. Что-то не так. Наверно, мне здесь просто неловко. Хотя с какой стати? Дом наполовину мой, у меня есть полное право здесь находиться. Воровато оглядываюсь и тыкаю ключом в замок.

Не входит. Пробую опять, думая, что дело в дрожащей руке, а потом понимаю…

Замок блестящий, новый. Мой ключ совершенно бесполезен.

Мэтт сменил замок, чтобы я не вошла.

Или чтобы вошел кто-то другой.

Вздрагиваю.

Такое чувство, что за мной наблюдают.

Движение. Шаги. Кто-то тихо произносит мое имя.

Глава 46

– Эли, – мягко повторяет мистер Хендерсон, когда я резко оборачиваюсь. – Простите, не хотел вас пугать. Как вы? Вы такая бледная. А где ваша машина?

– Она… – Неопределенно указываю рукой. – Мэтт поменял замок?

– Да, сказал, что погнул ключ. Вы что-то хотели? Его нет дома. Когда вернется, не знаю.

– Я не могу ждать, мне назначено к врачу. Я хотела взять паспорт. Думаю съездить отдохнуть, но не помню, когда заканчивается срок действия. – Говорю негромко и все время поглядываю на окна, стараясь заметить какое-то шевеление.

– Превосходно. Отдых пойдет вам на пользу. Я очень за вас волнуюсь.

– Благодарю. – Тихонько двигаюсь в сторону дороги. – Мне пора.

Прячу лицо, чтобы он не увидел, как быстро сходит с моих губ улыбка. Уже выхожу из сада, когда он окликает:

– Мэтт оставил запасной ключ. Если очень нужно, могу дать.

– Здо^´рово, спасибо! – отвечаю я, не колеблясь ни секунды, и добавляю как можно равнодушнее: – Это, можно сказать, вопрос жизни и смерти.

На сей раз улыбаюсь абсолютно искренне.