Джулс сдувается, словно вытащили затычку.

– Прости, прости… – Плачет, вытирая нос тыльной стороной ладони. – Мне нехорошо, Эли…

– Не надо мешать вино с виски. В выпивке ты всегда была в легкой весовой категории.

– Забудь, что я наговорила. Я просто скучаю по Крэйгу, по замужней жизни. Ты же меня понимаешь, да?

Плачет еще пуще. Я пересаживаюсь к ней, обнимаю за плечи и успокаиваю, разумеется, я все понимаю. Но внутри меня – буря. Алкоголь развязывает язык, говаривала мама. Джулс одиноко. И винит она в этом меня.

Скоро полночь, давно пора домой. Я ходила в уборную за туалетной бумагой для Джулс. Все чувства, копившиеся с тех пор, как она узнала про похождения Крэйга, сегодня вечером вылились наружу. К нам уже едет такси. Прежде чем повернуть налево в основной зал, я бросаю взгляд вправо. В конце сумрачного коридора тускло горит зеленый указатель аварийного выхода. Останавливаюсь как вкопанная. Именно его я вспомнила во время сеанса гипнотерапии. Я не хочу. Меня тащат на улицу. С треском захлопывается дверь. Каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я скорее шла отсюда, но я нерешительно делаю вперед шаг, другой… Я очень боюсь, однако отступиться не могу. Нужно проверить, вдруг в памяти забрезжит еще что-нибудь. Коридор длиннее, чем я думала. Музыка становится глуше. Заткнись. Заткнись. Заткнись. По коже бегут мурашки, я почти у двери. Узнаю это место. Еще шаг. Останавливаюсь. Протягиваю руку и касаюсь пальцами холодного металла.

– Тебя-то мне и надо!

Чувствую горячее дыхание на шее. Волосы на руках становятся дыбом. Медленно-медленно оборачиваюсь.

– Не трогайте меня!

Передо мной мужчина. Бросаю взгляд вправо. Кулаки сжимаются.

Беги, Эли.

Ноги тяжело шлепают по полу, но, прежде чем сознание успевает зафиксировать, что я двигаюсь, меня дергают назад за ремень сумки. Падаю ему на грудь.

– Пойдем-ка…

От него разит луком. Пальцы больно сжали локоть. Он тянет меня обратно в темный коридор, прочь от толпы, где никто не услышит моего крика.

Воскресенье

Глава 24

Диджей объявляет полночь, и я, как Золушка, стремлюсь убежать.

– Пустите! – вырываю руку и чуть не падаю, когда он ослабляет хватку.

Соображаю, что надо выбраться на улицу – снаружи должно ждать такси, – но не успеваю. Он загораживает коридор своей тушей.

– Что тебе нужно? – ревет он.

– Мне?! – потираю локоть, которым стукнулась о стену.

– На кого работаешь? Зачем явилась? Зачем вопросы моим людям задаешь?

– Господи, ни на кого я не работаю! Неделю назад у меня здесь было свидание вслепую.

Внимательно вглядываюсь в его лицо, ища признаки, что он мне верит, а сама раздумываю, сколько рассказать. Вряд ли ему понравится, чтобы его бар ассоциировался с каким-то нападением.

– Парень мне приглянулся. – Склоняю набок голову и накручиваю на палец прядь волос, как сотни раз делала Крисси. – Только сейчас не очень помню, как он выглядел. Знаете, так бывает… – Хихикаю, надо надеяться, по-девчачьи, хотя, на мой взгляд, выходит визгливо и испуганно.

– Нажралась?

– Ага, два по цене одного. Хотя вы мне с этим вряд ли поможете… А нельзя взглянуть на записи с камер наблюдения?

Он снова настораживается. Отводит глаза.

– Постойте! – Вытаскиваю из бумажника и передаю ему рабочее удостоверение. – Видите, я не из полиции, я ухаживаю за престарелыми.

– У меня бабка в доме престарелых. – Задумчиво постукивает карточкой по тыльной стороне ладони. – Ладно, помогу. Ты глядишь за стариками, убираешь их дерьмо. Это хорошее дело. Добром за добро…

– Спасибо!

– Но не бесплатно.

– Господи, до чего мне лихо! – жалуется Джулс в миллионный раз.

На ней, несмотря на пасмурную погоду, темные очки, в руке зажата бутылка энергетика – ее палочка-выручалочка при похмелье.

– Неудивительно. Спасибо, что пошла со мной.

– Я твоя должница. Прости, вчера я вела себя как свинья.

– Все забыто.

– Но я считаю, что ты зря это делаешь, – добавляет Джулс, хотя я уже нажала кнопку дверного звонка. – Опасно.

– Сейчас день, мы вдвоем. Вдвоем не страшно. И потом, Карл грозен только на словах, – неуверенно отвечаю я, тщетно пытаясь растянуть губы в улыбку.

– Я не про такую опасность. Вдруг ты вспомнишь.

– Так в том и суть.

Изо рта идет пар, я снова давлю на звонок, притопывая ногами, чтобы согреться.

– Что, если это совсем ужасно?

– Мы как-то пережили вчерашний вечер. Ей-богу, хуже, чем мне рисует воображение, быть не может.

– Да, но еще и деньги! Ты собираешься дать совершенно незнакомому человеку пятьсот фунтов, а какие шансы, что ты вообще есть на записи? Но даже пусть так. Дальше-то что?

Прежде чем я успеваю ответить, дверь распахивается, и я победоносно узнаю Карла, его рост и толщину, выпирающие мускулы и, несмотря на минусовые температуры, футболку без рукавов. Черные волосы прилизаны гелем.

Он медленно окидывает меня взглядом с головы до ног, задерживаясь на груди, и только потом смотрит в глаза. Я заливаюсь краской и плотнее запахиваю куртку.

– Пришла все-таки?

– Естественно, придурок… – бормочет Джулс, и я пихаю ее в бок.

Делаю шаг вперед, но Карл, вскинув брови, загораживает дорогу и протягивает ладонь.