Читаем Святославичи полностью

Олег повиновался. Ненависть к Давыду жгла его. Видя состояние княжича, Млава не решалась заговорить и лишь крепко держалась за его руку, проходя мимо разграбленных шатров и чадящих кострищ. Олег привел ее к скучившимся на краю стана возам. Освобожденные русские девушки и молодицы собирались в путь к русскому стану за Альтой. Святослав дал им в провожатые двух дружинников. Появление Млавы задержало их выступление. Кто-то из девушек протянул Млаве платок, молодая женщина, сама полуодетая, отыскала для нее в куче тряпья платье…

Заиграла боевая труба. Дружинники бросились к коням. Во мраке степи загудела лавина скачущей конницы - это торки и переяславцы устремились в погоню за половцами.

Расправляя на себе складки узковатого одеяния, Млава подбежала к Олегу, который собирался вскочить в седло.

Не зная, как попрощаться с ней, Олег взял девушку за руку и со вздохом сказал:

- Ты уж прости, что так получилось.

Млава ничего не ответила, глядя на него долгим, внимательным взглядом.

Олег не хотел отстать от черниговцев, стройными рядами выезжавшими в темную стеиь, поэтому торопливо промолвил:

- Ну все. Мне пора. Прощай! Млава схватила княжича за рукав.

- Чего тебе? - Олег обернулся.

- Можно, я оставлю себе твой плащ?

- Конечно.

- И… И мы больше не увидимся?

- Не знаю, Млава.

- Неужели мы больше не увидимся? - На ее глазах показались слезы. - Поцелуй меня! - Млава крепко обняла Олега.

* * *

Первыми наткнулись на половцев переяславцы и торки. Отряды степняков возникли неожиданно, как из-под земли.

Всеволод без раздумий ринулся в атаку, послав торков в обход.

На шум битвы, завязавшейся в ночи, устремились дружины Изяслава и Святослава. Двумя широкими крыльями рассыпались по степи киевляне и черниговцы, взяв половецкие сотни в кольцо. Половцы заметались, ища выхода, но всюду натыкались на копья и мечи русичей. Сеча длилась меньше часа, ни один степняк не ушел живым из западни.

Князья, окрыленные удачей, повели свои дружины дальше, развернув их широким фронтом. Девять тысяч всадников углублялись в степь, грозя смести все на своем пути.

Постепенно бег русских коней замедлился: впереди вдруг разлилось море огней, словно тысячи красных мерцающих светляков усыпали вершину и пологие склоны обширного холма.

Множество черных теней, стремительно перемещаясь, заполняли низину перед этим огненным холмом. То были половецкие всадники.

Тысячи стрел посыпались на русских дружинников из темноты.

Ярославичи остановили свои полки.

Теперь гул множества копыт слышался со стороны холма, надвигаясь отовсюду. В низине, озаренной заревом костров, были отчетливо видны идущие на рысях отряды половцев; колыхались на скаку бунчуки из конских хвостов, сверкали изогнутые сабли.

Изяслав привстал на стременах, озирая огромный вражеский лагерь.

«Прав был Всеволод, - подумал он, - вот где затаилась главная сила. Накаркал-таки плешивый отшельник!»

- Гляди, княже, - воскликнул Коснячко, - поганые валом валят! Устоим ли?

В этот момент из задних сотен прискакал дружинник от воеводы Чудина.

- Половцы сзади нас разворачиваются, князь! - сообщил воин. - Большое войско там скопляется!

- Обложили нехристи, - проворчал Тука.

Примчался гонец от Святослава: «Здесь стоять будем иль поворачиваем на Альту?»

Изяслав медлил с ответом, терзаясь сомнениями. Казаться трусом ему не хотелось, но вместе с тем он видел, что половцев гораздо больше и одолеть их в открытом поле вряд ли удастся. На миг перед мысленным взором Изяслава промелькнуло лицо монаха Антония, а в ушах проскрипел его голос: «…Участь ваша на челе у каждого из вас, и горькая та участь».

Холодная ярость разлилась в душе у киевского князя.

- Здесь стоять будем! - рявкнул Изяслав. - Насмерть стоять! Так и скажи князю.

Черниговский дружинник умчался.

Коснячко открыл было рот, чтобы возразить Изяславу, но так и не вымолвил ни слова, наткнувшись на свирепый взгляд князя.

«Закусил удила! - сердито подумал воевода. - Ну, теперь не жди добра!»

Изяслав отправил ко Всеволоду гонца с наказом стоять крепко и двинул свою дружину вперед. Тяжелая конница русичей с первого же натиска опрокинула степняков, которые, отхлынув от центра русского войска, навалились на его фланги, где бились черниговцы и переяславцы. Русичи отбили этот натиск.

Тогда половцы двинулись одновременно со всех сторон.

Закружилась, завертелась кровавая круговерть. Бросались русичи из стороны в сторону, опрокидывая степняков, но тех, как мошкары на болоте, не убывало. Обращенные в бегство кочевники собирались вновь, с улюлюканьем и визгом налетали на русичей то с фланга, то с центра, то с тыла.

Изяславу сеча разум затмила, меч его сверкал как молния. Рядом с киевским князем бились воевода Коснячко и княжич Ярополк.

«Сила силу ломит! - одна и та же мысль была в голове Изяслава. - Не праздновать поганым победу! На погибель свою пришли они сюда! На погибель!