- Благодарим на добром слове, великий князь, - в голосе скорняка послышалась ирония. - Речи твои коротки и ясны.

- Волю твою, князь, мы перескажем киевлянам, - добавил плотник.

Ходатаи ушли.

Пошумело людское море под дворцовыми окнами, поволновалось и растеклось тремя большими потоками в разные стороны. Часть киевлян направилась к дому Коснячко, другая часть - к митрополичьим палатам, большинство же собралось на вече у Брячеславова дворища, принадлежавшего когда-то отцу Всеслава.

- Чернь ясно что-то затевает, - говорили бояре. - Надо первыми напасть и выгнать весь сброд из Верхнего Града. А то смутьяны еще чего доброго запустят нам красного петуха и именье наше пожгут!

Однако решимость, появившаяся у Изяслава при разговоре с посланцами, теперь, когда толпы киевлян ушли от дворца, исчезла. Ему казалось, что опасность миновала, народ пошумит и разойдется. Князь был убежден, что его угрозы подействовали. Надо лишь проявить терпение.

- Еще намашетесь мечами, когда с погаными столкнетесь, - ворчливо отвечал боярам Изяслав.

Неожиданно во дворце объявился Коснячко, его сразу же провели к Изяславу.

- Что же ты, боярин, народ не утихомирил, как я велел! Почто в справу воинскую облекся? - вопрошал Изяслав, глядя на стоящего перед ним воеводу в кольчуге и шлеме с мечом у пояса. - Ужель на половцев собрался?

- Пора бы тебе прозреть, княже, - сурово проговорил Коснячко. - Дом и двор мой разграблены, челядь разогнана, насилу мне удалось жену и дочь из беды вызволить, в бане они прятались с кольем да топорами. Четверых моих дружинников поранили, а сыну моему стрелой глаз едва не вышибли. Вели, князь, дружине своей разогнать лиходеев, а не то…

- Не то что? - прищурился Изяслав.

- Поздно будет, вот что, - спокойно ответил Коснячко. - Народ уже дворы Микулы и Зерновита громит.

Оба боярина разом изменились в лице и вскочили со скамьи.

- Выручай, князь! - воскликнул Микула. - Скоро и до тебя доберутся!

- Полдень еще не наступил, - неуверенно промолвил Изяслав, - надо бы еще подождать чуток…

- Да чего тут ждать, княже?! - возмущенно закричал Зерновит. - Покуда нас за ноги не поволокут, так, что ли?! Подымай дружину, Ярославич!

- С кем мы на поганых пойдем, коль простолюдинов порубим? - с неменьшим возмущением ответил Изяслав. - Забыли вы, бояре, какой ныне враг в пределах наших! Народ угомонить надо, а не доводить до озлобления! Сядь, Зерновит. Но успокоить Зерновита было не так-то просто.

- Ушам своим не верю, братья, - гневался он. - Неужто князь наш с чернью заодно! Да видано ли такое?!

Бояре зароптали. Их единодушие не на шутку испугало Изяслава. Он всегда чувствовал, что в его старшей дружине зреет тайное недовольство, подспудно копится непокорность.

- Я вижу, бояре мои решили верх надо мной взять, - чеканя слова, с горечью проговорил Изяслав. - Выгадали времечко!

- Не о том ты молвишь, князь, - поморщился Коснячко. - Киев нужно спасать, а не о главенстве думать!

- И я о том же, - сказал Изяслав. - Не время братоубийственную свару начинать, когда половцы…

- Чернь страшнее половцев, княже! - вскричал Зерновит. - Степняки из-за валов киевских грозят, а меньшие люди в самом Киеве на нас ножи точат. Веди нас, князь, на киевских смутьянов!

- Поднимай дружину, князь.

- Спасенья ждать неоткуда.

- Веди, не то сами пойдем! - зазвучали нетерпеливые голоса.

Бояре повскакивали с мест и обступили княжеский трон. На их лицах были мольба, настойчивость, угроза…

Угрозу Изяслав почувствовал особенно остро.

«Придется уступить, - подумал князь, - начать сечу с народом прямо в Киеве на радость поганым».

Ему вдруг вспомнился давнишний разговор с братом Святославом о том, кто из них пастырь над волками, кто над овцами. Кто на деле князь, а кто только княжескую шапку носит. Святослав-то мнит себя вожаком в своей дружине, не то что Изяслав. И взыграло упрямство в Изяславе после этих мыслей!

С гневными упреками обрушился князь на своих бояр:

- Ради добра своего готовы проливать кровь христианскую. Вместо того чтобы общую напасть использовать для сплочения с народом, рветесь выместить на бедноте свою ярость.

Я пошлю гонца к митрополиту, - говорил Изяслав, - через его посредство мы достигнем с народом согласия. Пылкая речь князя бояр не вразумила.

- Что ж, княже, - с усмешкой молвил Зерновит, дерзко глядя в глаза Изяславу, - придется нам самим о себе думать. Прощай!

Зерновит без поклона повернулся к Изяславу спиной и зашагал к дверям из зала. За ним молча последовали остальные бояре. У трона остались лишь Коснячко, Чудив и Тука.

- Одумайся, княже, - вполголоса произнес Коснячко, - ведь без дружины ты, как голова без тела, как рука без пальцев. Одумайся!

- Еще вернетесь ко мне, - крикнул Изяслав во след боярам, - да только приму ли я вас обратно!

Зерновит вдруг остановился и обернулся. Замерли на месте и прочие бояре, глядя кто на него, кто на князя.

- Разве ты один князь на Руси? - громко и вызывающе бросил Зерновит, и гулкое эхо отозвалось ему в высоких закругленных сводах обширной палаты.

Если бы взгляд мог убивать…