Читаем Свеча прокурора полностью

— Буду откровенен с вами до конца, — холодно произнес Степлтон. — Вы, деревенские служители правосудия, не имеете никакой следственной квалификации и в подметки не годитесь настоящим криминалистам. Недостойны даже держать свечу в их присутствии. Так вот специалисты по уголовным делам считают следствие закрытым, когда опасность обществу устранена… Вы перестарались, видимо, вам ударило в голову ощущение власти, хотя и временной. Но если вы в состоянии внять голосу рассудка, я дам вам последний дружеский совет: следуйте за более способными и более мудрыми, опытными людьми. Забудьте об этой истории, и тогда будет забыто все сказанное в моем кабинете.

Селби промолвил упрямо:

— Сожалею, мистер Степлтон, но за деятельность своего учреждения отвечаю я персонально. У меня есть собственные, специфические теории криминального следствия. Я убежден, что, разгадав мотивы человеческих поступков, можно соединить в целое все факты. А пока это не сделано, я не могу считать дело законченным.

— Согласен, — усмехнулся Степлтон, — ваши теории действительно специфические.

— Что ж, — заметил Селби, — думаю, все темы мы уже исчерпали. — Он повернулся и пошел к двери. Уже положив ладонь на дверную ручку, он посмотрел прямо в лицо Степлтону:

— Если вы умалчиваете о любой значимой детали, связанной с любой из дюжины бутылок виски, у вас осталась последняя возможность исправить свою ошибку.

Степлтон ухватился за край стола.

— Черт побери, что за наглость, Селби! Меня никогда еще так не оскорбляли, особенно здесь, в этом графстве, где мои предприятия играют важнейшую роль в экономике… Мне не хотелось бы расставаться с вами на такой ноте. Вы знаете, моя дочь видит в вас друга. Она о вас самого высокого мнения. Ради нее я считаю своим долгом предупредить вас: если не одумаетесь, я использую свое влияние, чтобы вы не занимали больше свой пост.

Селби отворил дверь, но остановился на пороге, не удержавшись от последней реплики под занавес:

— Ваше право играть в политику, сколько заблагорассудится. Но не старайтесь скрыть улики, мистер Степлтон. Вы считаете, что мы и в подметки не годимся столичным служителям правосудия, но я постараюсь удивить вас. Быть может, даже со свечой в руках! — С этими словами Селби захлопнул за собою дверь, пересек приемную, не обращая внимания на изумленные лица посетителей.

Вечерний выпуск «Блейда» уже поступил в продажу. Купив у разносчика экземпляр, Селби добрался до дому и погрузился в чтение. Как и предсказывала Сильвия, коротко сообщив о трупе в кемпинге, газета тотчас обрушилась на Селби:

«Остается только сожалеть, что наш окружной прокурор столь молод и впечатлителен. Его нежелание назвать имена людей, занимавших домик, где был обнаружен покойник, — грубейший промах. Со временем наверняка выяснится, что бродяга Эмиль Уоткинс собирался с помощью пистолета разлучить постояльцев домика с их законными денежками. Дожидаясь возвращения намеченных жертв, Уоткинс замерз, зажег газовую печь, не предвидя печальных последствий. Но даже в этом случае налогоплательщики графства вправе настаивать на максимально полном расследовании дела. И вполне справедливо намерение властей докопаться до истины. А тайна, если допустить, что она существует, бесспорно сокрыта в головах двоих молодых людей и их спутниц, которые якобы проживали отдельно, в соседнем домике.

Галантность уместна, но в свое время и не при таких обстоятельствах. Разве можно оправдать освобождение важных свидетелей, когда речь идет о предумышленном убийстве? И разве увенчались бы успехом дамские уловки, не будь прокурор молод, впечатлителен и малоопытен? А ведь ему так вскружили голову, что он отпускает свидетелей за пределы графства и утаивает их имена.

Население графства вправе ознакомиться с фактами. Дуглас Селби вовсе не оракул, чтобы самостоятельно решать, что нам надлежит знать, а что нет. Отто Ларкин, талантливый, преуспевающий, а главное, многоопытный глава полиции Мэдисон-сити в данной ситуации бессилен, потому что происшествие имело место за чертой города. Однако в беседе с корреспондентом «Блейда» он заявил, что будь преступление «городским», двум свидетельницам не удалось бы уехать, пока их показания проверяли и перепроверяли.

Как бы то ни было, задача «Блейда» — доводить информацию до сведения своих подписчиков. Невзирая на то прискорбное обстоятельство, что должностные лица графства вступили в заговор, скрывая факты от своих избирателей, «Блейд» обещает найти и проинтервьюировать этих молодых женщин. Общественное мнение получит тогда возможность оценить достоверность и убедительность их версий.

Существует устойчивый страх общественности перед диктатурой личности в национальном масштабе. А как назвать ситуацию, когда молодой, неопытный, впечатлительный, упрямый и предубежденный окружной чиновник воображает себя последней инстанцией в вопросе о том, какие новости должны доводиться до народа, а какие скрыть?