Читаем Свеча прокурора полностью

— Пожалуй, нет, — откликнулся Селби. — Хотя, конечно, теперь у меня не так много времени, как раньше, когда я был простым юристом.

— Ну, еще бы! Впрочем, мне ли читать проповеди?! Эти бесконечные совещания заполночь… Но хватит о моем бизнесе… Хочу потолковать с вами о моем мальчике, о Джордже. Не уверен, что вы хорошо с ним знакомы. Когда вы бывали у Инес, он, как правило, болтался вне дома. По правде говоря, он не комнатный мальчик. Под родительским кровом он проводит едва ли один вечер за месяц. Что поделаешь, такая нынче молодежь. Он хороший парень, но, увы, уже достиг того возраста, когда мать не находит с ним общего языка. Каждый из детей теперь живет сам по себе. У миссис Степлтон, как вы, наверное, знаете, множество общественных обязательств и обязанностей. Ее положение и личные качества, разумеется, — поспешно уточнил Степлтон, — вынуждают ее проводить много времени вне дома. И мой бизнес заставляет меня постоянно циркулировать между Мэдисон-сити и Нью-Йорком.

Он помолчал, давая Селби время оценить разницу между человеком, представляющим неотъемлемую часть национального бизнеса, и провинциальным служащим.

— Когда я находился в отъезде последний раз, — продолжил Степлтон, — Джордж, как мне стало известно, предавался здесь веселью, причем не просто вышел за рамки дозволенного в его годы, но даже разбрасывался векселями, обязательствами, просроченными чеками. Более того, он, кажется, грешил и азартными играми?

— Сегодня утром на рассвете я застал его за игрой в карты, — подтвердил Селби.

— Понятно… Теперь пару слов об этой «Пальмовой хижине», — сказал Степлтон. — Джордж рассказал, что встречает там интересных людей. Правда, как я догадываюсь, у кое-кого есть изъяны в биографии. — Селби кивнул. — Сын сказал, — продолжал Степлтон, — что вы считаете одного из этих людей профессиональным игроком и обвиняете чуть ли не в шулерстве. Вы заставили Джорджа призадуматься. Прежде он воспринимал этого человека как обычного бизнесмена, играющего ради острых ощущений. Но ваше обвинение, а главное, поведение этого человека в возникшей ситуации открыли Джорджу глаза. Теперь он все видит в новом свете. Он понял, что его дурачили. Он понял также, что в дураках остался и бывший брокер по имени Нидхем. Честно говоря, Джордж…

— Сколько он проиграл? — внезапно задал вопрос Селби.

Степлтон нахмурился.

— Изрядную сумму. Но не это меня волновало, когда я звонил вам. Я намеревался обсудить другое. Мне кажется, «Пальмовая хижина» представляет серьезную опасность для нашей молодежи, этот притон надо стереть с лица земли, вырвать порок с корнем.

— Владелец готов прикрыть игорный бизнес, — сообщил Селби.

— Прекрасно, — кивнул Степлтон. — А когда ему понадобится возобновить лицензию, я придумаю что-нибудь. Если вы знаете о его прошлых грешках, можно было бы дать ему отличный урок.

— Я размышлял на эту тему, — отозвался Селби. — Чтобы предъявить обвинение, нужны веские улики. К счастью, сегодня утром я их получил.

— Можно спросить, какие?

Селби достал из кармана сложенный вчетверо вексель Джорджа Степлтона.

— Нынче на рассвете мы застали игру в самом разгаре, — пояснил он. — Триггс, владелец «Пальмовой хижины», пытался нас убедить, будто играют они на фишки. Но ваш сын, делая ставку, выписал вексель на сто долларов. Это веский аргумент и теперь. ..

Степлтон нахмурился.

— Простите, но обстоятельства мне ясны и догадываюсь, что вы скажете дальше. Я намерен добиться, чтобы «Пальмовую хижину» закрыли. Убежден, это в интересах нашего общества. Вместе с тем мне не хотелось бы, чтобы имя Степлтонов так или иначе фигурировало в связи с этим. Поэтому позвольте дать вам совет. Обдумайте дело и найдите какой-нибудь другой повод для официального обвинения.

Селби сложил вексель и спрятал его в карман жилета.

— Других улик я не имею.

Степлтон вновь нахмурился.

— Неприятно, весьма неприятно. Но, Селби, вам ведь не откажешь в разумной осторожности и, добавлю, в изобретательности. Не сомневаюсь, вы сами найдете выход из положения. Единственная просьба — оградить моего сына.

— Я еще не решил, возбуждать уголовное дело по данному поводу, или нет, — сказал Селби.

— Но я же объяснил вам, — Степлтон начал проявлять нетерпение, — я не допущу, чтобы имя Степлтонов фигурировало в уголовном процессе. Я не допущу, чтобы мой сын был замешан в картежные скандалы.

Селби невозмутимо гнул свое.

— Если я приму решение начать уголовное дело, конечно, придется в качестве улики использовать вексель. Если же дело не будет возбуждено, можете быть уверены: эта история не получит огласки.

Лицо Степлтона побагровело.

— Не уверен, — сказал он, — что вы вполне уразумели сказанное, мистер Селби. Я категорически против любых акций, которые могут хоть в какой-то мере задеть имя моего сына.

— Я вас хорошо понял, — возразил Селби.

Степлтон откинулся в кресле и заулыбался:

— Тогда все в порядке.

Селби поднялся.

— Я вас прекрасно понял, мистер Степлтон. — Степлтон поднес к губам недокуренную сигару, умиротворенно затянулся, кивнул. — Полагаю, что вы плохо поняли меня.

— Что вы хотите сказать? — удивился Степлтон.