Читаем Свеча прокурора полностью

— Вы правильно восприняли мои слова о возможности предъявить обвинение Триггсу по имеющимся фактам.

Степлтон тоже встал.

— Значит, вы игнорируете просьбу оградить моего сына от скандала?

— Вашу просьбу я не игнорирую, — сказал Селби. — Но если я решу, что долг велит мне выступить с обвинением, я это сделаю.

— Прошу отдать вексель, — заявил Степлтон.

— Сожалею, но это вещественное доказательство.

Степлтон, сжав кулаки, подался вперед.

— Селби, — произнес он с угрозой, — если я вас правильно понял, вы совершаете непростительную политическую ошибку.

Селби улыбнулся:

— В таком случае вы меня поняли правильно.

Степлтон разглядывал его с угрозой.

— Послушайте, Селби, я слишком занят, чтоб заниматься еще местной политикой. Не потому ли вы ищете способ опозорить меня, что я не поддержал вашу кандидатуру на последних выборах?

— Ни в коем случае, — заверил Селби.

— Не за горами следующие выборы, — предупредил Степлтон, — и я могу оторваться от своих дел, если того потребуют личные интересы.

— Знаю.

— Хотите, чтоб вас переизбрали?

— Возможно.

— Надеюсь, вы сознаете, что мое влияние на избирателей весьма значительно?

— Сознаю. Но и вы, мистер Степлтон, должны сознавать, что меня избрали на столь высокий пост, чтобы я защищал закон и справедливость. И я буду выполнять свой долг, невзирая ни на что.

Лицо Степлтона перекосилось, а голос пресекся от гнева.

— Вы ставите меня в крайне затруднительное положение, Селби.

— Весьма сожалею, — заметил тот, причем его тон не выразил ни малейшего сожаления.

— Есть еще одна проблема, которой я вынужден коснуться, — заявил Степлтон. — Проблема сугубо личная. Я не поверил собственным ушам, когда Инес довела это до моего сведения.

— Имеете в виду виски? — спросил Селби.

— Да. Не будете ли любезны объяснить, почему вы стремитесь обратить силу своего ведомства — я мог бы даже сказать, злоупотребляете силой вашего ведомства — по столь частному поводу, как покупка, сделанная моею дочерью?

— Я хотел выяснить, где и кем была куплена одна-единственная конкретная бутылка виски. По ходу дела я узнал, что ваша дочь приобрела дюжину таких бутылок.

— Надеюсь, вы не считаете покупку хоть в малейшей степени незаконной?

— Разумеется, нет.

— В таком случае не понимаю, чем вас заинтересовало виски.

— Заинтересовало как вещественное доказательство.

— Доказательство чего?

— Предумышленного преступления.

— Полагаю, прокуратура преуспеет куда больше, если сосредоточится на совершенных преступлениях и не будет досаждать частным лицам ради преступлений гипотетических.

— Возможно, вы правы, — не без любезности откликнулся Селби. — Но у вас свои представления о вашем бизнесе, а у меня — свои о моем собственном.

Кровь прилила к лицу Степлтона, но голос не утратил твердости:

— Боюсь, Селби, — произнес он, изо всех сил пытаясь сохранить покровительственный тон, — вы окончательно утратили чувство перспективы и реальности. Будучи избранным на низкооплачиваемую должность в весьма скромном графстве, вы возымели преувеличенные представления о собственном весе и значении.

— Пусть так, — согласился Селби. — Покончив с предисловием, перейдем к сути. Как сложилась судьба дюжины бутылок, купленных вашей дочерью?

— Как вас понимать? Вы считаете возможным, чтобы я отправился в какую-то хибару и подарил бутылку виски нищему бродяге, готовящему убийство?

— Меня следует понимать так, — Селби воинственно выдвинул подбородок вперед, — что я интересуюсь дюжиной бутылок, подаренных вам дочерью.

— Ну, если уж на то пошло, за них нетрудно отчитаться. Парочку я взял с собой. Четыре — в целости и сохранности дома. Еще шесть выпиты с друзьями.

— Вы в этом уверены?

— Уверен.

— Не хочется казаться чересчур назойливым, мистер Степлтон, но проследить путь одной из бутылок крайне необходимо. Скорее всего, она позаимствована из ваших запасов.

— Мне безразлично ваше мнение, — заявил Степлтон. — Что невозможно, то невозможно.

— Джордж мог позаимствовать бутылку в вашем баре?

— Абсурд! — воскликнул Степлтон. — У Джорджа достаточно денег на покупку собственного виски.

— А те шесть бутылок, когда они были выпиты? — поинтересовался Селби.

— Мой день рождения был шесть недель назад. Сдается, четыре бутылки распили в тот же вечер. Пару бутылок я унес в свой кабинет. И, как сейчас помню, они тоже были выпиты… Может, объясните, мистер Селби, почему вам так хочется повесить какую-то бутылку виски на Джорджа?

— Мне не хочется вешать на Джорджа что бы то ни было, — возразил Селби. — Моя задача — установить, кто находился с Уоткинсом перед его смертью. Тогда я приближусь к разгадке, кого намеревался убить Уоткинс.

— Когда вы установите это, — спросил Степлтон с тяжеловесной претензией на остроумие, — налогоплательщиков разорить не успеете?

— Дело должно быть расследовано и закрыто. Тогда я сочту свой долг перед налогоплательщиками выполненным.

— Я сказал бы, — прервал его Степлтон, — что дело само закрылось, когда потенциального убийцу настигла внезапная смерть.

— А я буду считать дело закрытым, когда все факты придут в полное соответствие друг другу, — ответил Селби. — И до той поры я не прекращу следствие.