Читаем Суворов полностью

Пока Суворов улаживал свои брачные дела, в судьбе его боевого товарища Потемкина произошли невероятные перемены. Еще во время мирных переговоров 1772 года стало ясно, что не только противница России Франция, но и ее союзница Пруссия не заинтересованы в скором окончании Русско-турецкой войны, истощавшей силы противоборствующих сторон. Войска молодого шведского короля Густава 111 (двоюродного брата Екатерины) заняли угрожающее положение в непосредственной близости от Петербурга. Высвободившиеся после раздела Речи Посполитой силы пришлось перебрасывать не на Дунай к Румянцеву, а на северную границу и в Предуралье, где в сентябре 1773 года вспыхнул мятеж яицких казаков.

Беглый донской казак Емельян Пугачев, объявив себя спасшимся мужем Екатерины, стал седьмым самозванцем, принявшим на себя имя незадачливого Петра III. Но именно ему удалось разжечь пламя восстания. Мятежники без труда захватили маленькие крепости, прикрывавшие границы от кочевников, собрали значительное количество артиллерии и осадили губернский город Оренбург. У Пугачева собралась армия, по численности не уступавшая армии Румянцева. После первых же поражений правительственных войск императрица осознала опасность ситуации. В письме новгородскому губернатору Я.Е. Сиверсу государыня признавалась: «Рейнсдорп (оренбургский губернатор. — В. Л.) вот уже целых два месяца осажден толпою разбойников, производящих страшные жестокости и опустошения. Два года назад у меня в сердце Империи была чума, теперь у меня на границах Казанского царства политическая чума, с которою справиться нелегко… Генерал Бибиков отправляется туда с войсками, чтобы побороть этот ужас XVIII столетия, который не принесет России ни славы, ни чести, ни прибыли. Всё же с Божиею помощию надеюсь, что мы возьмем верх… По всей вероятности это кончится виселицами. Какая перспектива, господин Губернатор, для меня, не любящей виселиц. Европа подумает, что мы вернулись к временам Ивана Васильевича».

Непросто складывались и отношения в высших сферах. За десять лет царствования Екатерина показала себя умной, рачительной правительницей и сумела упрочить свое положение. Но формально она могла править только в период несовершеннолетия своего сына Павла. Осенью 1773 года, буквально накануне получения известий о мятеже яицких казаков, в Петербурге была торжественно отпразднована свадьба наследника престола. Вопрос о власти встал во весь рост. Мятеж яицких казаков в условиях неоконченной войны с Турцией обострил политический кризис. Как и 12 лет назад, Екатерина оказалась перед трудным выбором. И она его сделала — вызвала из действующей армии Григория Александровича Потемкина и наделила его огромной властью. Опытная правительница давно оценила его ум, волю и независимость характера, разглядела в нем талант государственного деятеля, способного разделить с ней бремя власти.

Четвертого февраля 1774 года Потемкин прискакал в Царское Село. 1 марта он был пожалован в генерал-адъютанты. Затем последовали новые назначения, сделавшие Потемкина главным советником государыни по военным делам. Вскоре их союз был скреплен тайным браком. «Я без тебя, как без рук», «В тебе одном больше ревности к общему делу, нежели в протчих», «Что враги России и мои равномерно и тебе ищут досады, сему дивиться нечего, ибо ты им опаснее всех по своим качествам и моей к тебе доверенности» — такими признаниями полны письма Екатерины Потемкину.

Надо было утихомирить разыгравшуюся в Поволжье и Предуралье народную стихию. Потемкин добился того, чтобы главнокомандующему Румянцеву была предоставлена полная свобода рук для ведения мирных переговоров с турками. Не забыл он и своего боевого товарища: высоко ценя решительность, мужество и военный талант Суворова, рекомендовал его Екатерине как военачальника, способного быстро прекратить смуту.

Семнадцатого марта 1774 года Александр Васильевич получил долгожданный чин генерал-поручика. 29-го Екатерина писала Бибикову, недовольному действиями своего подчиненного И.А. Клапье де Колонга: «На случай же неспособности того Генерал-Порутчика к исполнению от Вас ему предписываемого отправлен будет к Вам немедленно Генерал-Порутчик Суворов».

Военная коллегия предписала Румянцеву откомандировать Суворова к Оренбургскому корпусу. Фельдмаршал предписание не исполнил, поскольку сам рассчитывал на своего нового родственника. В мае он двинул за Дунай два корпуса с решительными намерениями — разбить неприятеля и взять Шумну, где находился визирь. Одним корпусом командовал Суворов, другим — Михаил Федотович Каменский.