Читаем Суть времени #29 полностью

«Я часто думаю, почему я тогда изменил воинской присяге и не кинулся с оружием в руках отстаивать достояние социализма. Это было массовое предательство наших социалистических идеалов и обретение капиталистических идеалов, которые сегодня мы тоже готовы продать.

Я, в принципе, согласен вспомнить о своей воинской присяге и выполнить свой долг, но моя Родина не дает мне автомата…

Видимо, Родина больше не ждет от нас ратного подвига, она обиделась и устала ждать. А мы вновь чувствуем, что отечество в опасности, и думаем, как из него убежать…»

Ну, красиво. Красиво. Едко. Думай. Всё так просто.

«Я не хочу в Америку, я хочу в СССР. Я буду до последней капли крови мужественно стоять в очередях…»

А если до последней капли крови надо будет не в очередях стоять? А ведь надо будет. Ведь если не понятно, что надо будет, то лучше не затеваться вообще.

И дальше он говорит уже: «стоять в очередях за колбасой, ходить на субботники и носить… транспаранты…» То есть заниматься тем, что он, в принципе, презирает. Но он готов в это вернуться, потому что то, что он имеет, – это ещё гораздо более отвратительно.

Нельзя в таком настроении… «Ты не продашь слона», как говорят в анекдоте. Там говорят:

– Как у тебя-то дела?

– Ты знаешь, я очень беден, мне плохо, но у меня есть слон. Это такое счастье! Это такое огромное существо, он меня так хоботом ласкает, он столько дел за меня делает!

– Слушай, продай мне его!

– Да, нет! Никогда! Ну, это же мой брат! Это мой друг.

– Ну, за миллион долларов! Я богат, но несчастен.

– Нет, ну, что ты!

– За три!

– Нет, нельзя!..

– За десять!

– Ну, хорошо. За десять – возьми.

Через сколько-то времени:

– Ну, что? Как слон?

– Отвратительно! Нагадил на паркет, разломал всю мебель, раздавил любимую собаку.

– Слушай, ты меланхолик, мизантроп. В таком настроении ты никогда не продашь слона!

Так вот, в таком настроении никуда не вернёшься.

«Учиться коммунизму никогда не поздно, да и учиться даже не надо, а только повторить…»

Извините! Ему придётся учиться и учить других.

«Утром встать под слова старого гимна, съесть ломтик талонной колбасы, купить за три копейки билет… гордо пройти проходную …»

Надрыв.

«Я буду ударником коммунистического труда… и добровольно стану покупать билеты… ДОСААФ… Я никого туда не зову, я ухожу один…»

Ну, в этом есть элемент суицидальной тоски, но только с такой тоской ничего нового не устроишь.

«Мы откопаем Леонида Ильича, оживим его, поцелуем в любое место и завешаем… пусть… шамкает нам… Это надежно убаюкивало… и незачем было будить».

Мы с вами переживаем новый и сложнейший этап. Этап, когда вот эти настроения придётся переплавлять во что-то другое. Мы не можем отбросить эти настроения. Не можем хихикать по их поводу. Не можем плюнуть на них. Мы должны их принять. Но если мы просто примем их – нам кранты по полной программе.

Мы должны это принять и алхимически переработать. Это надо переплавить во что-то совершенно другое, гораздо более новое и страстное. Для этого нужны политически по-другому образованные люди. Для этого нужны социальные лидеры. Для этого нужна настоящая ткань, собранная из когерентных социальных лидеров. Для этого нужно, чтобы люди отрекались «от себя для себя, но не для России». Для этого нужно, чтобы живая связь между ними и исторической личностью была восстановлена, и чтобы они могли полюбить с подлинной силой. Вот это всё называется «починить сломанный хребет», снять надлом, преодолеть регресс, преодолеть аномию, преодолеть все те обертона слабости, которые в этом существуют.

Наступает время великой силы, которую каждый должен найти в себе.

Поздно цацкаться со своими слабостями. Поздно капризничать, поздно комплексовать. Всё поздно. Всё в прошлом.