Читаем Суть острова полностью

Странные слухи витали в бабилонском обществе по поводу неожиданного возвышения малоизвестного до сей поры Мастертона, противоречивые слухи, ибо не принадлежал он ни к одной из главных финансово-политических группировок, не был ангажирован ни одной из них. Все произошло так, словно бы все заинтересованные во власти стороны замешкались, а он случайно шел мимо, нагнулся, да и поднял. А что спецслужбы и иные силовые структуры? На то они и спецслужбы, что по ним не определить, в чем и какой у них интерес. Чрезвычайное положение позволило без судебной волокиты расправляться со всяким уголовным и антиправительственным отребьем, но, по большей части, все это приводилось в исполнение военными патрулями и трибуналами, а отнюдь не сотрудниками из Службы или Конторы… Мутна поднебесная политика, непрозрачна для живущих в долинах, лучше туда не соваться.

Преступника, деятеля какой-то уголовно-террористической организации, быстро вычислили и изобличили, оставалось только поймать, и конечно же его поймают, но… Смерть господина Президента острым серпом полоснула по фондовому рынку страны и, помимо всего прочего, под корень сразила небольшую фирму «Дом фондовых ремесел». Буквально на миг, на острие паники, пока еще биржа не закрылась на траурную неделю, взлетели до небес акции военных компаний и тут же пали, подобно подстреленному зайцу… За военными покатились и гражданские, так что приходилось прерывать торги, в слепой надежде, что завтра столпы отечественного бизнеса опомнятся и вместе с быками, медведями, слонами, тиграми и прочими крупногабаритными олимпийцами бизнес-зоопарка и вернут деловому миру прежний порядок. Но порядок все никак не хотел возвращаться, целые стада некогда процветающих гигантов превращались в кучи гниющей падали. И некому было подбирать и объедать эту падаль, ибо повальный мор косил и падальщиков. Случись этот миг чуть раньше, или позже, Сигорд остался бы при своих, либо, соответственно, сорвал бы случайный мультимиллионный куш, но судьба словно специально подставила его под безжалостный молот взятых обязательств. Сигорд был не виноват в провале, он решился в этот редкий, чуть ли ни единственный раз на «плечо», но не на стократное, а на пятикратное. Еще меньше был виноват Яблонски, который в последний момент, в силу ему присущей маниакальной осторожности, укоротил «плечо» до трехкратного. Никто был не виноват, кроме наемного убийцы, но «Дом фондовых ремесел» лишился всего, всех пятидесяти с хвостиком миллионов талеров. Если бы… если бы… если бы… Да хотя бы войди они в систему перекрестного страхования фондовых рисков — что-то бы осталось кроме золы, а так… Если бы высокие связи были, благодаря которым контрагентов можно было бы административно усовестить, показав им волосатый кулак… Но нет, и этого щита у Сигорда не нашлось. Жил и действовал он бирюком, без страховки, без влиятельных друзей, поддерживаемый одним лишь соратником и подручным, шестидесятипятилетним пенсионером Яном Яблонски, поэтому неоткуда было надеться на помощь и поддержку, просто неоткуда. Угорели очень многие; иные фирмы потеряли фантастические суммы, но до окончательного краха, как оказалось, докатились считанные единицы. То, чего не удалось сделать саморегулирующимся финансовым институтам, свершило государство в лице своего нового президента (хотя его личной заслуги в том не было, наследство ему досталось крепкое, любой разумный бы справился): оно, как когда-то, в годы Второй Мировой войны, поддержало, дезавуировало, построило в шеренги, заставило откатиться на пред-предыдущие позиции; в то же время громыхнуло на международной арене военным потенциалом, тряхнуло перед своими, чужими инвесторами и банками бюджетными деньгами — опомнились, остановились биржевые и финансовые дельцы и охотно побрели вспять, пункт за пунктом, позиция за позицией. Дороже всего обошлось Бабилону восстановление на валютных рынках талера, чтобы пенс в пенс: государство и на это пошло, не по здравому смыслу, из престижных соображений — но добилось. Международные финансовые институты, особенно штатовской ориентации, единогласно осудили вмешательство государства в бизнес, но осуждали они вполне прохладно, с высоких трибун, а не на деловых совещаниях, поскольку их непосредственные, шкурные выгоды, оказались в те дни весомее теоретических идеалов. С Бабилоном стоит вести дела, стричь халявные прибыли, — халявные потому, что образуются они отнюдь не в русле правил, определяющих экономическую жизнь общества, но исключительно от циничного использования примата политических законов над экономическими. За престиж захотели заплатить? — платите, господин Президент, платите, а вот как раз у нас для вас — свободные мешки с чемоданами, да сундуки с карманами!