— Все, все, у меня нет вопросов, сам я за это никогда не возьмусь, — на том конце провода рассмеялся Шапошников, по-доброму, искренне. Но тут же голос стал привычным, серьезным.

— Кого из генералов, на ваш взгляд следует назначить командующим Резервным фронтом, Григорий Иванович?

— Командарма-34 генерал-лейтенанта Ватутина, Борис Михайлович. Я к нему хорошо присмотрелся — фронт потянет, особенно сейчас, после получения командного опыта. Вы его хорошо знаете по работе в Генштабе, не думаю, что дадите Николаю Федоровичу плохую аттестацию.

— Что вы, что вы, нельзя так говорить. Я рад, что наше мнение в очередной раз совпало — я потому и дал свое согласие на перевод его с должности начальника штаба фронта на армию. А прошедшего времени мне хватило, чтобы рассмотреть его действия и решения в новой ипостаси. У вас любой генерал хорошо научится обороняться, а зная как это делать, наступать будет легче. Так что немедленно отправляйте его в Москву.

— Будет сделано, Борис Михайлович, отдам с ним в «приданное» один механизированный корпус, у меня ведь два «новых» на формировании находятся, до зимы успею их в должное состояние привести. Думаю, что основа для 3-й танковой армии уже имеется, можно в ее состав ввести один из двух гвардейских корпусов и еще один мехкорпус. У Ватутина будет серьезный «кулак», которым можно будет парировать любое вражеское наступление. Главное, не опоздать с развертыванием Резервного фронта, у нас есть пара недель, никак не дольше — столько времени потребуется Манштейну, чтобы вывести войска из Крыма и перебросить их под Харьков…

«Летающий» символ блицкрига, с 1939 по 1942 год наводящий ужас на военных из стран антигитлеровской коалиции. Пикирующий с неба с включенной сиреной бомбардировщик «Юнкерс-87» прокладывал дорогу наступающим танкам панцерваффе. Вот только уже к середине сорок второго года стало ясно, что в условиях «насыщения» неба истребителями, безнаказанным налетам этим «воздушным разбойникам» наступает конец — «штукас» начали уверенно сбивать, их потери стали быстро расти, английские и советские пилоты «приноровились». И все — на этом блицкриг окончился…

<p>Глава 49</p>

Над продвигающимися вперед колоннами поднимались громадные клубы пыли, уходящие в небо огромными желтыми клубами, которые оседали на каменистую, выжженную солнцем землю густой пеленой, очень похожую на умело поставленную дымовую завесу.Танковые корпуса группы армий «Восток» продвигались через Синайскую пустыню, пусть не такую безлюдную и горячую, как пески Ливии, но такую же жаркую. От солнца нагревалась танковая броня так, что обжигала ладони, все давно воевали в перчатках. Лязгали гусеничные траки, ревели моторами автомобили, шедшие нескончаемой вереницей, библейские места, по которым Моисей сорок лет водил свой народ, сейчас превратились в фантасмагорическую картину, которую и представить трудно, если только не имеешь воспаленного воображения. А где-то далеко впереди гремели выстрелы — там шли ожесточенные бои между германскими авангардами и английскими патрульными силами, не такими и маленькими. И сейчас выдвинутые вперед разведывательные батальоны при поддержке танковых рот сцепились с выдвинутыми вперед английскими полками, которых у британцев было множество, и зачастую под громкими историческими названиями, прославленными со времен бесконечных войн с французами, которые закончились громкой победой при Ватерлоо. Так что все эти «драгуны» и «гусары», разные прочие «ловчие» и «йомены», менявшиеся калейдоскопом, были отнюдь не архаикой. На танках и бронеавтомобилях, с противотанковыми орудиями, они сейчас отчаянно наступали, или, наоборот, отбивали германские атаки. И черные столбы от горящих танков уже устилали горизонт, сливаясь такой же пеленой.

— Ничего, еще пара дней и мы вырвемся из этого пекла — пойдут места обжитые, хотя нас там и поджидают англичане. Так что посмотрим, кто кого одолеет — прошлый раз им крепко досталось.