В обороне Севастополя самое активное участие принимал Черноморский флот — время от времени рисковали даже присылкой линкора «Парижская коммуна» и новых легких крейсеров «Молотов» и «Ворошилов», которые оказывали артиллерийскую поддержку обороняющимся войскам, стреляя прямо из Северной бухты…

<p>Глава 44</p>

— Тебе, Саша, представился случай. Да, именно так — из разряда или грудь в крестах, или голова в кустах. Одни обгадились, а тебе предстоит все дерьмо разгребать, причем в кратчайшие сроки. Дивизию Кравченко используй исключительно для «свободной охоты», немцам нельзя давать свободно летать. Подстерегать подранков, буквально «дежурить» у их аэродромов. Атака сверху «соколиным ударом», в пике, набор высоты и на сегодня хватит. Когда половина эскадрильи сваливается, а вторая наверху продолжает наблюдать со стороны солнца, а в Крыму оно яркое, дожди редки, то шансы у шестерых сбить одного-двух врагов, достаточно велики. И пусть не стесняются — вшестером на одного набрасываются, какое тут благородство, чай не на рыцарском турнире. И тех фрицев, кто не над нашей территорией парашют раскрыл — расстреливать в воздухе без всякой жалости, потому что опытный пилот намного дороже стоит, чем тот самолет, на котором он летает. Я с Григорием много раз говорил — он сам и его летчики науку освоили, а вот Клыков с Мехлисом вряд ли, лучших наших летчиков могут заставить небо «утюжить», вечное барражирование им устроят, когда они на другие цели заточены. Ты уж для этого другие дивизии на «яках» и «лагах» используй, они как раз выдюжат. Флотских летчиков на прикрытие кораблей отправляй последовательно, по эскадрильям, никогда не мелочись, чтобы «окон» не было, а то погубили напрасно линкор.

— Все об этом только и говорят — улетели одни, другие через пять минут появились, а немцам этой «перемены» как раз и хватило. Хотя повезло несказанно, попали всего одной бомбой точно в крышу орудийной башни. «Золотое попадание», как в таких случаях говорят.

— Это не случайность, это закономерность, сын, на войне случайностей не бывает. Даже героизм это есть ничто иное, чем чрезмерное усилие и жертвенность многих, ради исправления на поле боя просчетов их командования, от ротных до командармов. Так всегда — за чужие ошибки расплачиваются большей кровью, но ты генерал, я маршал — нам с тобой ошибаться нельзя, сын. За каждую нашу оплошность могут тысячи людей погибнуть.

Кулик отодвинул от себя чайную чашку, достал папиросу, закурил. Посмотрел на зятя — молодой мужик в принципе, всего тридцать два года, на двадцать лет его младше, а эта дистанция по нынешним меркам запредельная. Иначе живут в этом мире люди, в «полтинник» уже стариками считаются — это как раз те, кто в «империалистическую» войну воевали. А там революция и гражданская война — это словно другая эпоха. Осипенко хотя в свои тридцать два года генерал-майор, но это у летчиков карьера быстрая, там таким продвижением по карьерной лестнице никого не удивишь, но смотрит на него почтительно — вроде тесть, которого можно «батей» назвать за чашкой чая, но маршальские петлицы дают о себе знать. Да орденов на груди у Кулика в два ряда — пять «Ильичей» и четыре «знамени» с медалью «ХХ лет РККА». И сверху маленькая золотая звездочка на красной колодке — не такая и частая награда, совсем даже редкое звание Героя Советского Союза.