Читаем Сумерки мира полностью

…Крики роженицы, смягченные стенами дома, а также плотно закрытыми дверьми и окнами, были тем не менее отчетливо слышны во дворе и даже на улице, вызывая живейший интерес у нескольких старушек из прислуги, увлеченно обсуждавших происходящее.

– Не разродится, – со знанием дела заявила кухарка Деметра, поправив узел чепца под тройным подбородком. – У них, у аристократов, завсегда так… не тех статей…

Ее собеседницы – высохшая, крохотная знахарка Юки-Онна и ткачиха Фисса с неестественно крупными ступнями и ладонями – переглянулись между собой, затем скосились на пышный бюст краснолицей Деметры и согласно закивали головами. Польщенная кухарка порылась в карманах, извлекая оттуда пригоршню жареных косточек плодов дерева раус и щедро одарила приятельниц.

– Говорят, корень ойлоххо помогает. – У Юки-Онны были не по возрасту крепкие зубы, и шелуха от разгрызенных косточек мгновенно усыпала землю у ее ног.

– Заварить с нужными травками и пить по ущербным лунам… и бабка чтоб была хорошая, рукастая – размять там или потянуть, где надо…

Фисса все поглаживала свои опухшие пальцы, и голос ткачихи был такой же опухший, бесформенный, тягучий.

– Слыхали, бабы, – повитуху из самого Согда выписывали… на верблюдах везли, как благородную… ба-альшие деньги плачены…

И Фисса сочно причмокнула губами, словно пробуя на вкус те самые «ба-альшие деньги».

В конце улицы взвилась пыль, и из душного облака вылетел смуглый юноша в белом бурнусе, горяча норовистого трехлетка. Он резко осадил коня у скамеечки, где сидели женщины, и те закашлялись, ворча и отплевываясь.

– Хай, ящерицы! – добродушно заорал наездник, вертясь в седле, словно ему под шаровары засунули полосатую горную осу. – Когда гулять станем?! Дому опора нужна, господину Кастору наследник нужен, веселому Бану Утбе праздник нужен! Сколько можно праздник рожать?! Делать – быстро, почему рожать долго?!

– Айя, бешеный… – замахала руками Юки-Онна, пересаживаясь подальше от пляшущей лошади. – Тебя, видно, делали быстро, а рожали и того быстрее… Ума не сделали, сердца не сделали, один ветер между ушами… Госпожа Леда не от ваших кочевников-верходуев дитя носит, от самого господина Кастора! Думаешь, легко богу сына родить?

– Не знаю, не доводилось! – расхохотался Утба, подпрыгивая и хлопая в ладоши. – В набег ходил, женщин любил, коней объезжал – рожать не успел пока… Постарею – к вам приду, старухи… Учиться!…

Он свесился вниз и лукаво подмигнул недовольной Деметре:

– Скажи, кухарка: если соль и сахар вместе смешать – что получится?! Лар Леда – наша, земных кровей, господин Кастор – бес, ему Вечность улыбалась… Дите каким получится? Чего больше – соли или сахару?

Старухи переглянулись. Вопрос Утбы вскрыл причину, по которой они вот уже пятый час сидели у дома Кастора. И вся Целлия мучилась той же проблемой, шепчась по углам, ероша волосы, пожимая плечами…

Целлия была третья в линии поселений Муаз-Тая, и основал ее лично бес Кастор с тремя своими братьями по манежу. Первоначально он назвал поселок Марцеллией – в память сгинувшего в поисках Зала Ржавой Подписи беса Марцелла, но через два года в поселок набилось столько разноязычных искателей счастья и приключений, что название само собой урезалось до короткого и легкого в произношении – Целлия.

Беглецы из Согда и Калорры, на удивление спокойно уживающиеся рядом; младшие сыновья вождей племен Бану со своими воинами и наложницами; крестьяне и ремесленники, на вопросы о своем происхождении не отвечавшие, но работавшие за троих… За несколько лет Целлия разрослась, и уже многие голопузые шалопаи считали ее родиной, а далекие города превращались для них скорее в интересную, но мало похожую на правду сказку. И вот…

Первый ребенок – смертной от беса. Чего больше? Кто родится? Или – что родится?!

Ответ задерживался. У многих бесов было уже по нескольку жен – пока бездетных, но лар Леда не позволяла мужу жениться во второй раз. Со слов кухарки Деметры, госпожа собиралась родить наследника и лишь потом начать спокойно стариться, пустив бессмертного в заждавшийся цветник женских прелестей.

Умна была дочь покойного Архонта Согда, умна да терпелива, а здоровьем не вышла…

Дверь дома открылась, и во двор выглянула высокая, похожая на коршуна, старая кормилица Леды. Мало кто мог сейчас поверить, что именно впалая грудь Зу Акилы выкормила ту красавицу, что кричала сейчас в доме.

Нет. Уже не кричала. Тихо было в доме, тихо да пусто. Чего-то не хватало. Жизни, что ли…

– Мальчик? – взвился в седле неугомонный Утба, но наткнулся на взгляд Зу Акилы и мгновенно угас, стягивая бурнус и вытирая бритую потную макушку.

– Мертвый, – сухо произнесла Зу Акила, плотно сжимая сухие бескровные губы. Словно и не она сказала это слово, а так – ветер принес, дом закашлялся, горы нахмурились…

– Скачи за подростками, Утба, – пускай цветы несут. Чтоб к вечеру холм цветов был. Пусть в лепестках уходит…