Читаем Судьба самозванки полностью

Я хочу разозлиться, но копаюсь глубоко внутри, ищу эту ярость, умоляю прийти, но не могу ее ощутить, и от этого меня снова начинает тошнить.

Кого волнует, сделал ли он это, чтобы украсть мою боль и исправить то, что сломал.

Это неправильно. Он убил моего лучшего друга, потому что думал, что я убила его сестру.

Я должна была ненавидеть его, но я не знаю как.

Больше нет.

Не после всего.

И за это… Я ненавижу себя.

Подождите.

Подождите!

Думал, что я убила его сестру?!

Я закрываю глаза, снова ища воспоминание. Воспоминание, которое снова не мое.

Это его, и это ясно как божий день.

Я не убивала Темперанс Деверо… Так кто, черт возьми, это сделал?

В голове гребаный беспорядок, миллион мыслей, которые я не могу разобрать, роятся во мне все сразу, до такой степени, что кружится голова. Зрение продолжает расплываться, но я моргаю, пытаясь сфокусироваться на тепле солнца, светящего в спину. Признаюсь, я скучала по нему, пока была в Рате. Взросление в человеческом мире может показаться кошмаром для большинства Одаренных, но было много того, что я могу оценить теперь, когда разум снова принадлежит мне.

Как солнце и океан. Я смотрю на край острова, на острые скалистые утесы, выглядящие так, будто не ведут ни к чему, кроме облаков. Чувства в агонии, в сто раз превосходящей то, что было раньше. Я слышу внизу плеск волн. Чувствую в воздухе запах соли.

Острова Изгнанных нет в Рате.

Он спрятан на Земле.

И пытаюсь сосредоточиться на том факте, что я снова на знакомой Земле, ищу чувство покоя, но его нет. Сейчас больше, чем когда-либо, ощущаю, что мне здесь не место, но когда я смотрю на великолепную девушку, ведущую меня по черной каменной дорожке, в груди зарождается небольшая боль за нее.

Потому что на самом деле она тоже должна это чувствовать. Все здесь должны, и я полагаю, в этом весь смысл, заставлять их покидать свои дома и попадать в мир, к которому они даже не принадлежат.

Это наказание более жестокое, чем смерть.

Девушка поправляет кинжал на бедре, перебрасывает длинные волнистые черные волосы через плечо и смотрит на небо. Я слежу за направлением ее взгляда, и мои глаза расширяются, когда не один, а три Дракона вылетают из-за утеса, прижав крылья к бокам, они мчатся высоко в небо, и звук их тел проносится над головой. Так же быстро, как появляются, они исчезают, оставляя за собой только шлейф дыма.

‒ Срань господня.

Девушка хихикает.

‒ Да. Они более конкурентоспособны, чем Оборотни, ‒ говорит она, глядя вперед, и я рассматриваю ее получше.

Кожаные сапоги темно-коричневого цвета без каблука чуть выше колена. Брюки выглядят, как леггинсы, но материал я не узнаю, и черная майка заправлена за пояс. На плечах что-то вроде кобуры, того же цвета, что и ботинки, толстые ленты обхватывают плечи и сходятся у позвоночника, где сливаются воедино. Она плотно прилегает к спине, обвивается вокруг ребер и застегивается, как комбинезон без клапанов. У нее есть кинжалы, вложенные в ножны с правой и левой стороны, и пояс-кобура, свободно закрепленная на талии, с двумя маленькими мешочками с каждой стороны, но я не могу догадаться, что в них. У нее даже есть маленький головной убор ‒ опять же, идеально подходящий к снаряжению и ботинкам, ‒ который закрывает лоб, а ремешки скрыты под густыми черными волосами.

Небольшой драгоценный камень вправлен в середину, и когда она смотрит на меня через плечо, я замечаю такие же, вживленные в кожу на висках. Глаза такие же темные, как волосы, а губы густо-лилового цвета. Она похожа на какую-то принцессу-воительницу, которая только что сошла с мифического поля битвы.

Она улыбается, и я понимаю, что последние пять минут разглядываю ее.

‒ Извини.

‒ Не надо, ‒ говорит она своим скрипучим тоном, пристальный взгляд путешествует по мне. ‒ Ты и сама не так уж плоха, малышка.

Верно. Она стройная и, должно быть, ростом пять футов девять дюймов. Может быть, выше.

Черт, я, наверное, выгляжу для нее каким-то барахтающимся, слабым подобием женщины.

Во мне всего пять футов, глаза опухшие, красные от слез, и у меня, вероятно, засохшая рвота на коленях. Руки обхватывают живот, чтобы попытаться притупить боль.

Маленькая Эл.

Маленькая Лондон.

Маленькая куколка.

Я вздрагиваю, когда голоса мальчиков Деверо обрушиваются на меня все одновременно, избавляя от странной вибрации, пульсирующей глубоко в сознании.

К счастью, девушка начинает говорить, поэтому я прилагаю все усилия, чтобы сосредоточиться.