<p><strong>Скотт Оден Судьба Одина</strong></p>

Gæð a wyrd swa hio scel.[1]

РОБЕРТ Е. ГОВАРД «Киммерия».

и древнее творение великанов опустело,

лишенное веселья своих граждан.

Странник, 85–87.[2]

<p><strong>Карты</strong></p>

Рим накануне Черной Смерти

Легенда:

1. Вход Гримнира.

2. Цистерна.

3. Римская Волчица.

4. Сломанный мост.

5. Старая базилика Святого Петра.

Настронд накануне Рагнарёка

Легенда:

Kauhxeimr — Каунхейм

The Undiræd — Андирэд

Skrælingsalr — Скрелингсалр

Jardvegur — Ярдвегур

Gjölls' Inlet — Залив Гьёлль

Snaga's Beach — Берег Снаги

Ulfsstadir — Ульфсстадир

Lokaean Witches — Локейские Ведьмы

<p><strong>1 НАСТРОНД</strong></p>

Мужчина вырывался из объятий воды; он бился, хотя холодное течение затягивало его все глубже в темноту. Он ощутил вкус горькой соли и пепла, как от сгоревшего плавника. Его изодранная кольчуга, тяжелые сапоги, кожаный оружейный пояс… все это никак не помогало ему противостоять цепким пальцам сьйоветтиров, которые тянули его за ноги. Он мог видеть их, этих духов рек, ручьев и фьордов, похожих на пятна мертвенно-бледной плоти в глубине; их глаза казались черными впадинами, а волосы, похожие на озерную траву, колыхались вокруг костлявых лиц. Он мог слышать их тихие песни:

Их издевки, их смех — вроде бульканья покидающих губы тонущего пузырьков воздуха — воспламенили нечто горячее и рьяное в груди мужчины. Он обнажил неровные желтые зубы, стиснув челюсти, чтобы не глотнуть воды; его единственный красный глаз засверкал во мраке. Мускулистые ноги стали бороться с течением. Они думали, что знают, что такое ненависть, эти сьйоветтиры? Они думали, что знают, что такое ярость? Нар! Он покажет этим грязным духам, что значат такие слова! Он вынырнул на поверхность.

Скрелинг, так они назвали его. Сын Балегира. Да, он был всем этим. Теперь он вспомнил. Он был всем этим и еще многим другим. В его жилах текла горячая кровь Ангрбоды и холодный ихор Отца Локи, но родоначальником его народа был Имир — Повелитель Морозов. Он был каунаром. Его звали Гримнир.

Гримнир.

Словно кремень и сталь встретились над остывшими углями, имена столкнулись и заискрили, высвечивая грани тьмы, окутавшей его разум.

Гримнир.

Сын Балегира.

Скрелинг.

Каунар.

И сквозь эту тлеющую пелену проступили призраки воспоминаний…

Древние руины в сердце болота, почерневшие и гниющие. Купола из старого мрамора покрывают святилища еретических богов и забытых нимф. Он крадется по разрушающейся дороге — дороге, окаймленной осокой и корявыми кипарисами; он держится в тени, сумрак сгущается по мере того, как солнце клонится к западу. Подбитые гвоздями сапоги хрустят по старому римскому камню.