– Фло? Фло умерла? О, нет. О, Фло. О, нет. Вы не пришьете этого мне. Ни за что. Я слишком многое знаю об этих людях. Сын Паулины Мендельсон убил Гектора Парадизо. Киппи Петуорт, так его зовут! – кричал он. Полицейские, окружив его, вытолкнули в дверь и повели через двор к лестнице, что вела на бульвар Кауэнга. – Я видел его. Я был там. Киппи Петуорт, сын Паулины Мендельсон, пять пуль всадил в Гектора, а Жюль Мендельсон покрыл это дело и объявил всем, что это было самоубийство. Вот почему они убили Фло Марч. Она знала. Она знала слишком много.

– Парень спятил, – сказал Уитбек капитану Нельсону.

* * *

Когда Глицерия, подруга Фло, помогавшая ей упаковывать вещи перед отъездом, пришла на работу в дом Фей Конверс, то сразу узнала о зловещем преступлении в соседнем доме. К тому времени тело Фло увезли в морг, а ее имя упоминалось в новостях всех газет, теле– и радиокомпаний. Два человека сидели в разных камерах по обвинению в одном и том же убийстве. Подъездная дорожка и двор перед домом Фло были забиты репортерами, некоторые заглядывали в окна.

Глицерия, сторонясь репортеров, обошла дом, прошла мимо бассейна, где, бывало, сидела с Фло в первые дни их знакомства, когда маленькая собачка Астрид свела их вместе. Ее удивило, что раздвижная дверь с потрескавшимся стеклом приоткрыта. Она подумала, почему у дома не дежурит полицейский и почему дом, в котором произошло убийство, не опечатан.

* * *

В течение шести часов двум арестованным, сидевшим в двух отдельных камерах, предъявлялось обвинение в одном и том же преступлении. Когда, наконец, Филипп Квиннелл был освобожден из тюрьмы в Беверли-Хиллз с извинениями за ошибочное предъявление обвинения, он появился перед объективами теле– и фотокамер. Его деньги, кредитные карточки, часы и запонки все еще находились в желтом конверте, который ему отдал полицейский при выходе из тюрьмы. Галстук он потерял. Он чувствовал себя опороченным и выглядел уставшим, когда толпа репортеров окружила его.

– Фло Марч была моим другом, – сказал он. – Я глубоко переживаю, что се жизнь окончилась так ужасно.

– Вы огорчены тем, что были ошибочно арестованы?

– Нет.

– Вы будете предъявлять иск?

– Нет.

– Что вы почувствовали, обнаружив ее тело? – спросил один из репортеров.

Филипп прикрыл глаза от яркого света телекамер и вспышек. Посмотрев поверх толпы репортеров, он увидел Камиллу, спокойно сидевшую на скамейке и наблюдавшую за ним.

– Извините, – сказал Филипп, протиснувшись сквозь толпу, и подошел к Камилле. – Рад тебя видеть.

– О, Филипп? Как ты? Все в порядке?

– Давай уедем отсюда, – сказал он.

– Они отбуксировали твою машину, но я успела вынуть чемоданы.

Выйдя из здания тюрьмы, он сказал:

– Я действительно рад, что ты здесь. Не могу сказать, как это много для меня значит. Хочу обнять и поцеловать тебя, но не желаю, чтобы нас сфотографировали. Знаешь, что я чувствую?

– Готов расплакаться.

– Точно. Как ты догадалась?

– Потому что я люблю тебя. Идем. Моя машина на стоянке. Он взял ее за руку, и они направились к стоянке.

– Мне надо кое о чем спросить тебя.

– О чем же?

– О том, когда ты узнала, что я арестован.

– Ну и?

– Ты подумала, что это правда? Что я убил ее?

– Нет, ни на секунду.

* * *

Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 29.

«Лонни ждет меня в своем маленьком бунгало на Кауэнге, но я действительно хочу провести свою последнюю ночь здесь, в этом доме. Боже, как я люблю этот дом! Сколько воспоминаний, включая неприятные, но они-то и делают дом домом. Хочется подумать о Жюле в одиночестве, потому что завтра, когда приедут грузчики, все будет по-другому. Конечно, у него была масса недостатков, но он был добр ко мне. Если бы мне пришлось заново пройти этот путь, зная все, что я теперь знаю, пошла бы я за Жюлем? Я много думала об этом и, наконец, пришла к выводу: да, пошла.»

ГЛАВА 30

Ни одна душа, за исключением Филиппа Квиннелла, сделавшего все распоряжения, не знала, что Камилла Ибери оплатила кремацию и похороны Фло Марч на кладбище Вествуда.

* * *

Ина Рей каждый день присутствовала на суде над Лонни Эджем, длившемся уже три недели. Она была расстроена, что он выглядит таким бледным, худым и апатичным. Но, по рассказу Дарлин, он все такой же красивый и доволен ее присутствием в зале суда. Все время, пока продолжался суд, архиепископ Кунинг, воинствующий борец за чистоту нравов, читал проповеди с кафедры церкви «Святой Вайбианы» о трагической жизни Фло Марч. Архиепископ не обвинял ее предполагаемого убийцу Лонни Эджа. Архиепископ возлагал прямую вину на умершего миллиардера, развратившего молодую женщину, завлекшего ее роскошью жизни и обманувшего. «Бедный Жюль, – говорили между собой его друзья. – Хорошо, что он умер и не слышит того, что говорит архиепископ. Он всегда ненавидел, когда о нем писали газеты».