Читаем Строптивая полностью

Фло не ответила. Она глубоко затянулась сигаретой и потушила ее в пепельнице.

– Зря вы курите.

Она встала, собираясь уйти.

– Мне известно о вашем положении.

– Моем положении?

– Ваших финансовых проблемах.

– А, понимаю. Кто вам сказал?

– О, Боже, мисс Марч, – произнес Сирил тоном светского человека, который, как он знал, располагал к нему собеседника. – Хороший журналист никогда не раскрывает источников информации. Да это и не имеет значения. А вот то, что мы так кстати, хотя совершенно неожиданно, встретились здесь, в кафе «Вайсрой», где начался ваш роман, имеет значение. Конечно, как мы оба знаем, случайностей не бывает. Это должно было случиться, вы должны были придти сюда. Вы не согласны?

Фло, смущенная, смотрела на Сирила Рэтбоуна, не зная, остаться ли и продолжать слушать его или уйти.

– Возможно, это так, – ответила она, не уверенная в том, что согласна.

– У вас на руках так много козырей, что стыдно не воспользоваться ими. У меня есть к вам предложение.

– Какого плана?

– Садитесь, Фло. Думаю, я могу вас так называть? Мисс Марч – слишком формально. – Он встал и изящным жестом пригласил ее присесть. – Почему бы вам не снять очки, чтобы я видел ваши глаза?

– У меня глаза опухшие, – сказала она. Он понимающе кивнул.

– Я слышал, что вы пьете.

Она испуганно взглянула на него, но не ответила.

– Все то же превосходное вино с аукциона «Брешани», – сказал он. – Редкой марки, как я слышал.

– Это замечательное вино с аукциона «Брешани» у меня кончилось, – ответила она.

– Ба, вы все выпили. А «Соаве» в галлонных бутылках из супермаркета кажется отвратительным после изысканного вкуса вина из подвалов Жюля Мендельсона?

– Чего вы от меня хотите, мистер Рэтбоун?

– Не так формально, Фло. Зовите меня просто Сирил, пожалуйста.

– Чего вы хотите?

– Первое, что вам нужно, – это хороший адвокат, – сказал он. – И не такой фригидный стопроцентный американец, как Симс Лорд. Как вы, должно быть, теперь поняли, он вам не друг. Фактически, он – лидер оппозиции. Я прав?

Фло сосредоточенно кивнула.

– Далее, вам нужен хороший агент. Затем хороший писатель. Я, несомненно, и есть ваш писатель. Ваш Босуэлл, если хотите, ваш поэт-лауреат. Мой друг, Джоэль Циркон, вон он сидит у окна, поглощенный чтением голливудских газет, поедающий рогалик и копченую семгу и запивающий кофе, может быть вашим агентом. Вы, должно быть, помните Джоэля? Со времен, когда работали официанткой? Он наверняка помнит вас. За столом совершенно не умеет себя вести. Ест, как свинья. Но очень умен в своем деле. Мона Берг, королева голливудских агентов, возлагает на него большие надежды. Этот молодой человек знает, чего добивается. Джоэль, возможно, посоветует хорошего адвоката, как раз для вас.

– Но для чего мне адвокат, агент и писатель? – спросила Фло.

– Для вашей книги и вашего мини-сериала, сценарий для которого я собираюсь написать от вашего имени.

– Какой книги?

– «Любовница Жюля». Видите, заголовок уже готов, Фло. А что касается счетов, которые накопились в вашем холле, целая груда, как я слышал, то теперь у вас появится возможность оплатить их.

Фло, все еще не до конца понимая Сирила, смотрела на него.

* * *

Роуз Кливеден с каждым днем пила все больше. Между собой ее друзья выражали недовольство и говорили, что нужно что-то предпринять, но ни у кого не хватало духу поговорить с ней, так как Роуз не терпела критики. Некоторые из друзей нашли простой выход – перестали приглашать се. Мэдж Уайт, например, пожаловалась, что Роуз залила красным вином ценный ковер, который ей достался еще от бабушки, и совершенно испортила его, а потому она никогда, ни за что не хочет видеть Роуз в своем доме. Миллисент Понд, мать Сэнди Понда и старейшина семьи издателей газет, жестоко обиделась на Роуз за то, что она постоянно прерывала одного из бывших президентов, когда он, будучи ее гостем на приеме, пытался объяснить присутствующим политику нынешней администрации в Никарагуа. Поэтому она не собиралась больше приглашать Роуз, хотя знала ее всю жизнь. И Фей Конверс, обычно терпеливо переносившая выходки своих гостей, вышла из себя, когда Роуз уронили и разбила два хрустальных бокала о мраморный пол веранды, в результате чего ее горничная Глицерия сильно порезала себе палец об осколок и пригрозила Фей, что уйдет с работы, если Роуз еще хоть раз появится в ее доме.

Затем в пьяном состоянии после выпитых десяти рюмок водки на благотворительном бале, вернувшись домой и выронив сигарету, Роуз вызвала пожар в спальне и получила ожоги рук и ног. После этого случая Паулина, Камилла и даже Мэдж пришли к выводу, что настало время вмешаться в ее жизнь и послать ее в клинику в Палм-Спрингс для лечения от алкоголизма. Однако Роуз заявила, что у нее нет проблем с алкоголем. В решительный момент разговора они вдруг замолчали, боясь сказать Роуз то, о чем говорили у нее за спиной.