(86, 1) Мысли же и дела падших ангелов, представляя собой действия лишь разрозненные, происходят, как и телесные болезни, от дурных их склонностей. Но провидение направляет и эти их действия к цели спасительной, хотя самая причина их болезнетворна. (2) И величайшее искусство божественного провидения состоит именно в том, что оно не позволяет тому злу, которое возникло в результате сознательного сопротивления, оставаться совершенно бесполезным, и тем более вредным. (3) В самом деле, премудрость, благость и всемогущество Божие проявляются не только в том, что от них проистекает добро (ибо таково уж существо Божие, подобно тому как природа огня состоит в том, чтобы жечь, а природа света – освещать), но также и в том, что они в силах обратить во благо даже действия злокозненные и извлечь пользу из того, что кажется негодным. Так мучения могут пойти во благо мученикам.

(87, 1) Подобным образом и в философии, как бы похищенной с неба Прометеем, заключен огонь некоей светоносной истины, который можно раздуть, приложив усилия. Есть в ней некоторые черты мудрости, некая направленность к Богу. (2) И все-таки эллинские философы были ворами и разбойниками, потому что, позаимствовав до пришествия Спасителя у еврейских пророков некоторые части истины, они не только не вполне поняли ее, но и преподнесли ее как свое изобретение, местами извратив, местами в неумеренном энтузиазме перепутав вещи местами, иногда, впрочем, достигая понимания самостоятельно. Ведь и эллинам не чужд был некий «дух разумения» (Исх. 28:3). (3) Аристотель в согласии с Писанием также называет софистику «воровским искусством», как мы уже говорили.

(4) «Что и возвещаем, – говорит апостол, – не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого» (1Кор.2:13). Иоанн так говорит о пророках: «От полноты его мы приняли» (Ин. 1:16), то есть от Христа, так что пророки – это не воры. (6) «И учение мое не мое, – говорит Спаситель, – но Отца, пославшего Меня» (Ин.7:16.) О ворах же он говорит так: «Говорящий сам от себя ищет славы себе» (Ин. 7:18). (7) Таковы эллины, ибо «они самолюбивы и надменны» (2Тим.3:2). Но, называя их мудрецами, Писание не мудрецов истинных этим осуждает, но лишь тех, кто выдает себя за них.

XVIII

(88, 1) О них сказано: «Погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну» (Ис.29:14; 1Кор.1:19). Поэтому апостол и добавляет: «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего?» Здесь он противопоставляет книжников и вечных спорщиков и исследователей мудрости века сего, то есть языческих философов. (2) «Не обратил ли Бог, – продолжает апостол, – мудрость мира сего в безумие?» Это высказывание означает: «показал, что она есть безумие», а отнюдь не истина, как считалось прежде. (3) А если спросите вы о том, что заставило эллинских философов считать себя мудрецами, то апостол ответит, что это случилось по причине «ожесточения сердца их» (Еф.4:18.) «Ибо когда в премудрости Божией», возвещавшейся пророками, «не познал мир Его», то есть Бога, «благодаря той премудрости», что говорила через пророков, то «угодно было Богу юродством проповеди», казавшейся эллинам безумием, «спасти верующих» (1Кор.1:20–21). (4) «Ибо и иудеи, – говорит далее апостол, – для веры требуют чудес, а эллины ищут мудрости», то есть так называемых неопровержимых доказательств и всевозможных силлогизмов. «А мы проповедуем Иисуса Христа распятого, для иудеев соблазн, – потому что, веря в пророчества, они не верят в исполнение их, – а для эллинов безумие» (1Кор.1:22–23), (5) ибо выдающие себя за мудрецов находят невероятным, что устами человека говорил Сын Божий, что Бог имеет Сына, и что Сын этот пострадал. Предрассудки и чужие мнения мешают им веровать. (6) Но пришествие Спасителя не сделало послушных его зову ни безрассудными, ни жестокосердыми, ни вероломными, а превратило их в людей разумных, покорных и честных. Те же, кто от союза с ними отказался и отделился от них, оказались людьми безрассудными, вероломными и недальновидными. (8) «Для самих же призванных, иудеев и эллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость» (1Кор.1:24)